Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

Извини, перебил.

Баир Иринчеев: Творец так видит, с одной стороны. А с другой стороны, скажем так, вот финал сериала «Штрафбат», где сидит этот командир штрафбата, среди разбитых наших «сорокапяток», всё вокруг завалено телами погибших штрафников и он сидит. Такой мрак, Мордор, можно сравнить — тоже серый фон, как показан Мордор во «Властелине колец» и как показано вот это. Ну, товарищ Володарский, сценарист, уже в мире ином, но мне кажется, что то, что он хотел показать, это то, что он несколько раз высказывал в передачах на «Эхе Москвы» и так далее, что «трупами завалили», «мясом завалили».

Дмитрий Пучков: Ну, ему виднее.

Баир Иринчеев: Да, ему виднее. Но тем не менее хотелось бы всё-таки сказать, что война это такая ситуация, когда, во-первых, людей убивают; во-вторых, некоторые убивают лучше, чем остальные, то есть всегда остаётся выигравшая и проигравшая сторона. Проигравшая сторона может разбегаться. Люди, у всех есть инстинкт самосохранения, с одной стороны. А с другой стороны есть такое понятие, как воинская присяга. Воинскую присягу, по идее, дают либо своей стране, либо своему сюзерену в Средние века, либо на верность городу, то есть это торжественное обещание, данное публично, что буду сражаться до конца, выполню свой воинский долг. Есть такое понятие — воинский долг, что готов терпеть лишения, переносить боль, голод, холод.

Дмитрий Пучков: Тяготы и лишения.

Баир Иринчеев: Да, тяготы и лишения. И готов даже отдать свою жизнь. Причём это делается публично перед строем товарищей. Сейчас у нас перед родителями, можно ещё это на видео записать, потом на YouTube выложить. Особо продвинутая танковая бригада Оборонительных войск Финляндии, они всё это записывают и потом торгуют ДВД, типа на память. Прямо продают ДВД, как ребята принимали присягу, новобранцы. У них пиар поставлен хорошо, молодцы.

Дмитрий Пучков: Ну а для тех, кто не относится к этому серьёзно, я бы напомнил, что за нарушение присяги есть уголовная ответственность.

Баир Иринчеев: Да. И причём, если посмотреть на Средневековье, измена — это одно из тягчайших вообще преступлений, которое моментально каралось смертью и, скорее, даже не у нас, а на Западе. В этих всех английских войнах, англичане, французы, у них богатый опыт отрубания голов и повешения за измену короне, за измену своему городу, своей армии и так далее. Собственно, по большому счёту, все эти наказания ещё в Римской империи появились. Децимация — если легион побежал, не выдержал, не смог, покрыл себя позором, то всех выстраивают и каждого десятого просто казнят. То есть это действительно мера устрашения, чтобы показать, что побежать-то ты побежал, но всё равно, если тебя противник не догонит, то мы тебя догоним, всё равно ты погибнешь. Поэтому, давай-ка ты не будешь бежать, а будешь сражаться и у тебя есть какой-то шанс на то, чтобы выжить.

Дмитрий Пучков: Я бы сказал, что это мера дисциплинарного воздействия.

Баир Иринчеев: Да, дисциплинарного воздействия, устрашения. Присягу давали — давали, подумали, что это просто смешной воинский ритуал — нет, это действительно публичное обещание, нарушение присяги — действительно уголовное преступление, измена своей стране, измена присяге — это уголовное преступление. Не только у нас и не только в современном мире. Это во всех странах, извините. Измена, предательство — это серьёзнейшее уголовное преступление.

Дмитрий Пучков: Я бы вдогонку ещё добавил, что у древних римлян был один замечательный воинский обычай, кроме децимации, когда караульный засыпал на посту и разводящий, так сказать, замечал его заснувшим, то с утра выстраивали подразделение, всем раздавали палки и заснувшего на посту его войсковые товарищи палками забивали до смерти, постольку поскольку ты один подвергал опасности жизни всех нас.

Баир Иринчеев: Да, подставил всех. Но опять же, только в сталинском Советском Союзе и только в России такое было — оказывается, действительно там были дезертиры, были случаи, когда войска бежали с поля боя, вот только у нас их как-то там останавливали, пресекали панику, расстреливали перед строем.

Но действительно, это просто такой взгляд, наверное, очень рафинированной московской и петербургской интеллигенции, которая, наверное, как-то немного далека от этого всего, от этих всех историй и живёт в своём мире, который милый рафинированный мир. В шутку его называют в интернете «эльфийским»…

Дмитрий Пучков: Это я придумал, на всякий случай скажу.

Баир Иринчеев: Но собственно реальность, она несколько иная. Действительно, XX век характерен тем, что у нас сохранилось огромное количество самых разных документов. Вот в 2012 году в Москве, в издательском доме «Звонница — Молодая гвардия» (нормально, православие и «Молодая гвардия» вместе, ну хорошо, это наша современная идеология) вышел замечательный сборник, который, наверное, остался немного незамеченным — «Сталинградская эпопея. Документы, рассекреченные ФСБ России». И, собственно, как раз поражение наших войск в сражении под Харьковом весной 1942 года и действительно катастрофическая ситуация, в которой на юге России оказалась наша армия, и неуправляемое во многих случаях бегство наших войск и привело к тому, что в конце июля 1942 года товарищ Сталин, который тогда был в том числе и народный комиссар обороны Советского Союза, то есть министр обороны, современным языком говоря, издал приказ № 227 «Ни шагу назад». В приказе прямо говорилось о формировании штрафных батальонов для офицеров, штрафных рот для младшего командного и рядового состава и говорилось о том, что будут созданы заградотряды, которыми будут заниматься собственно особые отделы НКВД.

Опять же, эти четыре буквы русского алфавита — НКВД — они как-то на людей производят сразу ужасное впечатление, что это что-то такое… я не знаю, какая-то просто закрытая корпорация, чёрный орден, такие вездесущие, всевидящие и всеслышащие опричники Сталина, которые просто появляются, всех расстреливают и куда-то сваливают. Причём, как всегда, это абсолютно не мотивировано. А если вы посмотрите российские фильмы девяностых и двухтысячных годов, то обязательно представитель особого отдела будет еврей в кругленьких очках, который грассирует ещё больше, чем я, обязательно выглядит ужасно гадко, такой неприятный тип.

Дмитрий Пучков: Омерзительный.

Баир Иринчеев: Да, омерзительный какой-то тип и, соответственно, только и ищет, как бы подгадить какому-нибудь хорошему фронтовику, который, как правило, русский…

Дмитрий Пучков: Честный человек.

Баир Иринчеев: Честный человек и ещё, наверное, в 1937 году у него кого-нибудь там посадили или репрессировали.

Дмитрий Пучков: Хотя бы раскулачили.

Баир Иринчеев: Да, или раскулачили. Вот обязательно у простого советского офицера или командира Красной Армии до 1943 года будет некто, кто пострадал