Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

ног, и после этого им можно было рассказать всё, что угодно: и что Маннергейм тайно приезжал в Москву, и можно было людям впарить, извините, теории Фоменко, и можно было Задорнову рассказать замечательные истории про Древнюю Русь. Людям можно было в голову вложить после этого всё, что угодно.

Но прошло двадцать пять лет. Источники открыты, учите языки, читайте источники и смотрите на общую картину, не на шкатулочки и шампанское, графиню Шувалову и блестящего кавалергарда Маннергейма, а на всю его жизнь в комплексе.

Дмитрий Пучков: Ну и главное — не ищите ни оправдания нацистам, ни оправдания пособникам нацистов. Лично я считаю самой верной мысли товарища Жданова, с чем он туда приехал.

Баир Иринчеев: Опять же к вопросу о том, как кровавый тиран Сталин и Маннергейма даже оставил.

Дмитрий Пучков: Кровавый тиран Сталин в который раз удивил мягкотелостью, так скажу. То есть все сказки о свирепости или ещё о чём-то, они вообще не соответствуют действительности. Точно так же, как ты сказал, он — политик. Трезвый расчёт.

Баир Иринчеев: Прагматизм.

Дмитрий Пучков: Ну, давай повесим и дальше что? И как будет? И кто что скажет? На какие народные волнения рассчитывать? Какого мученика вы создадите и на кой нам это надо? Наоборот, ловко использовал. Я помню, королю Михаю в Румынии вообще орден Победы дал. Это какой-то мегатроллинг был.

Баир Иринчеев: Жёстким троллингом, конечно, было бы наградить Маннергейма орденом Ленина. Это был бы ужасный троллинг, но Сталин как-то решил не усугублять. Но орден Ленина получил один из президентов Финляндии Кекконен.

Дмитрий Пучков: Ну, он был приличный человек.

Баир Иринчеев: Он, вообще, был другом Советского Союза большим.

Дмитрий Пучков: Он, кстати, через дорожку от него похоронен, со всем уважением. Кстати, сколько лет Кекконен правил?

Баир Иринчеев: Несколько десятков лет, вообще-то. Пять раз переизбирался демократически.

Дмитрий Пучков: Демократия! Пять раз, как же так!

Баир Иринчеев: Суть в том, что действительно, по протоколу, президент Финляндии при визите в Россию возлагает цветы к могиле Неизвестного солдата. В ответ наш президент тоже возлагает цветы к могиле Неизвестного солдата. Но возложить цветы рядом к могиле Кекконена, потому что явно более дружелюбный был деятель и явно менее противоречивый. Хотя Кекконен тоже был такой… у него молодость тоже была бурная.

Дмитрий Пучков: Об это мы поговорим в другой раз. Спасибо! Очень интересно.

Баир Иринчеев про штрафбаты

04.09.2016

Дмитрий Пучков: Я вас категорически приветствую! Баир, добрый день!

Баир Иринчеев: Дмитрий Юрьевич, добрый день. Добрый день, уважаемые зрители и слушатели. Сегодня хотелось поговорить о таком аспекте или таком явлении в истории Великой Отечественной войны, как штрафбаты и заградотряды, на тему которых, к сожалению, в девяностые-двухтысячные годы, да уже собственно начиная со времён Перестройки, со второй половины восьмидесятых годов, было вылито огромное количество грязи, как и на очень многие аспекты Великой Отечественной войны. Но проблема в том, что эта тема была ещё очень сильно раскручена в кинематографе, причём в последние годы: сериалом «Штрафбат», тем, как изобразил заградотряды Никита Сергеевич Михалков и так далее, и так далее.

Собственно, хотелось бы каким-то образом более взвешенно, опираясь на документы, которые у нас есть в наличии, рассказать об их деятельности, что это вообще такое было, и было ли это вообще. Как очень любят у нас говорить, что только в этой стране, только вот в этот исторический период, только у нас может быть такой ужас, такой мрак вообще, и только в нашем милом уютном Мордоре такое бывает.

Дмитрий Пучков: Я первое упоминание о заградительных отрядах встретил в описании битвы в Фермопильском проходе, где войска Ксеркса копьями под зад загоняли очередные порции военнослужащих под раздачу спартанцам. Было это, если я правильно помню, примерно две с половиной тысячи лет назад. И вовсе не в Новгородской области, а где-то там в цивилизованной Европе, откуда вся цивилизация пошла и культура, что характерно.

Вот про упомянутый тобой сериал «Штрафбат» хочется сказать следующее… Извини, отвлекусь, перебью, так сказать. Когда он появился, у нас… есть у меня сайт, на сайте — форум, естественно, на форуме бурное обсуждение. С моей точки зрения, сериал «Штрафбат» — это произведение, проходящее по категории «рвотный порошок», то есть это настолько омерзительное творение, что цензурными словами я его характеризовать не могу. Но тут же нашлись люди, которые сказали, а что такого, хороший фильм. Задаю вопрос: а чем он хороший? — Актёрские работы хорошие. — Как-то я даже в растерянности: и чем вообще? — А вот у меня отец театральный режиссёр, ему тоже нравится, уж он всяко лучше, чем ты разбирается.

Баир Иринчеев: В истории Великой Отечественной войны и в истории именно этого явления — штрафбатов и заградотрядов, да.

Дмитрий Пучков: То есть человек не желает ничего знать, вообще ничего знать не хочу, я вижу какие-то псевдохудожественные помои, с удовольствием их потребляю, рассуждая там о каких-то ракурсах, актёрских работах, режиссёрских дебютах, сценаристах и ещё о чем-то, а сути за вот этими помоями я не вижу.

Я смотрел его, и ты знаешь, я же как все советские люди, мы не видели, например, никаких антисоветских творений. Я очень долго хотел прочитать «Архипелаг ГУЛаг», мне было интересно, что там такое, прочитать его было нельзя — его не было нигде. Я в «Литературной газете» и газете «За рубежом» читал заметки о том, что сняли какой-то художественный фильм «Охотник на оленей» Майкла Чимино, разбор: это — то, это — это. Не писали, кстати, про главное, что там главные герои — русские, которые идут воевать во Вьетнам. Ну и вот рассказы того, кто разговаривал с тем, кто что-то там смотрел, в десятом пересказе.

Когда появились видики и к нам стали попадать эти… антисоветские фильмы, я не знаю даже, как их назвать, то есть фильмы, которые рассказывают про Советский Союз, это была такая ахинея, всем было настолько очевидно, что это такая чушь и такая ложь, мы живём не так, устроено у нас всё не так. Да, мы несовершенны, точно так же, как несовершенны и вы. Мы несовершенны, но то, что вы про нас показываете — это полная ахинея.

Прошло тридцать лет. И теперь наши, местные живущие творцы, они исторгают из себя вот этот продукт, пятикратно переваренный, ещё гаже, чем та мерзость, которой поливали нас на Западе во времена Советского Союза. Казалось бы, есть документы, казалось бы, живы свидетели всего этого,