Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

международного издания, причём переводилось с очень грубыми ошибками. Поэтому к тому тексту воспоминаний Маннергейма, которое лежит в интернете на русском языке, нужно относиться с очень большой долей скепсиса.

Их надо бы перевести полностью и издать. Но кто будет читать 800 страниц сложного текста, потому что он писал на шведском, потом всё это было переведено на финский, потом с финского на английский, с английского — на русский, то есть там…

Дмитрий Пучков: Испорченный телефон фактически.

Баир Иринчеев: Понимаете, там, в финском тексте, видно, что писал не финн, там очень сложное построение фраз шведское, и текст сложно читается. Это касается не только Маннергейма, это касается также воспоминаний Эша, который был наполовину швейцарец, наполовину финн и который писал по-немецки, то есть на финском тоже какой-то ад, тяжело читать, очень тяжеловесные фразы.

И опять же хотелось бы сказать, если вы пойдёте в музей Маннергейма в Хельсинки… Когда у него наконец появились деньги, он уже был уважаемым человеком в Финляндии, он купил себе усадьбу в районе города Хельсинки, там его музей сейчас. Музей хороший, там собраны его личные вещи, охотничьи трофеи и так далее. И там острые углы его карьеры обойдены несколько стороной. Острые, с нашей точки зрения.

Дмитрий Пучков: Раз обойдены, значит, и с их точки зрения, они острые.

Баир Иринчеев: Там вы увидите, там есть такая шкатулочка, подарок от наших пленных в годы войны. И там написано «С благодарностью от русских пленных маршалу Маннергейму». И её всегда показывают — вот, смотрите, как наших пленных-то хорошо содержали в Финляндии, что они даже шкатулочку Маннергейму в благодарность сделали. А то, что треть умерла — так шкатулочка есть. И все покупаются.

Дмитрий Пучков: Для дураков — да, это основание.

Баир Иринчеев: То есть опять же это к вопросу о том, что шкатулка шкатулочкой, но она не отменяет 19 тысяч погибших в плену.

Дмитрий Пучков: Странно, что евреям никто никакую шкатулочку не подарил в музей Яд ва-Шем. Я думаю, дарителю шкатулочки башку бы оторвали просто.

Баир Иринчеев: Это шкатулочка, которую наши пленные, сидя в лагере, Маннергейму поднесли такой подарок. Но опять же, если бы я умел делать шкатулки и там голодал, я бы десять шкатулок сделал. У нас в музее в Выборге вы можете увидеть шкатулки, которые наши пленные делали и потом меняли на хлеб у финских охранников, солдат и финских офицеров. Их большое количество было сделано просто для того, чтобы выжить.

С моей точки зрения, если совсем говорить простым языком, Маннергейм — он, не знаю, Дарт Вейдер. Сначала был на светлой стороне, потом на тёмной, а в конце жизни опять на светлой. Надо ему поклоняться? Ну, в Финляндии, может быть, да. У нас никакого мира, ничего хорошего это не принесёт, опять красные подерутся с ингерманландцами пресловутыми у этой доски, друг друга побьют, эта доска постоянно будет разбиваться, это головная боль для полиции. Никакого мира это не принесёт.

А по поводу того, что ингерманландцы катали этот автобус с портретом Маннергейма, лучше всего высказался мой коллега, американский историк, он сказал так: «Если хотели показать героя Финляндии, то лучше бы по Питеру пустили автобус с Муми-троллем, символ Финляндии, добрый, хороший».

Дмитрий Пучков: Согласен. Но, возвращаясь чуть-чуть назад, про мемуары. Мемуары, с моей точки зрения, пишут для того, чтобы себя оправдать и показать в хорошем свете. Это основная задача мемуаров. Не донести какую-то мегаправду, а — «я расскажу, как я считаю правильным». И на мемуарах Маннергейма можно сразу написать: «Не мы такие — жизнь такая», лозунг наших бандитов времён 1990-х. Это оправдывает абсолютно все твои поступки, абсолютно все. Я не виноват, вот так вот.

Баир Иринчеев: Да, так получилось, извините. Но мы всё делали правильно и вообще мы молодцы. Но это черта человеческой психики, потому что редко где можно увидеть мемуары, чтобы человек там написал, что я виноват, каюсь, простите меня, люди добрые.

Дмитрий Пучков: Были нормальные люди. Например, Емельян Пугачёв, который перед казнью говорил: «Прости меня, народ православный». Вот если бы так написал Маннергейм…

Баир Иринчеев: Но это не является частью финской культуры, такое самобичевание.

Дмитрий Пучков: Согласен.

Баир Иринчеев: Так что всё по-другому.

Дмитрий Пучков: А он какой религии был?

Баир Иринчеев: Лютеранин.

Да, затронули вопрос с евреями. Соответственно, финны всё время говорят о том, что во время Второй Мировой войны в Германию были выданы всего восемь евреев, причём один из них даже пережил Холокост, поэтому в Холокосте не участвовали. После этого, конечно, был взрыв возмущения, якобы в Финляндии слетел министр внутренних дел. Но все забыли опять же о советских военнопленных евреях, которых спокойно немцам передавали, абсолютно не стесняясь, прекрасно понимая, что их там ждёт. Их было, по-моему, порядка пятидесяти человек, но их как-то не считают за евреев, потому что, наверное, они были в советской форме.

Дмитрий Пучков: Коммунисты проклятые.

Баир Иринчеев: Нет, коммунистов считали отдельно.

Дмитрий Пучков: Проклятые большевики, от которых надо было физически избавиться, это всё хорошо входило в рамку тогдашней доктрины. Уроды, уроды они и есть. Мы не будем поддерживать нацистов. В том числе и в установлении табличек в память о нацистских прихвостнях, которые помогали убивать наших сограждан и которые напрямую фактически и убивали. Не занимался расстрелами сам, но его люди, находившиеся в его подчинении, занимались этническим геноцидом. Какие таблички? Вы о чём вообще?

Баир Иринчеев: Это к вопросу о том, что историю нужно знать. И причём я старался достаточно спокойно рассказать о Маннергейме, без советских агиток. Потому что если посмотреть, как советская пропаганда к нему относилась, так это же вообще.

Дмитрий Пучков: А как к нему должна относиться наша пропаганда?

Баир Иринчеев: Мы вставим в передачу фотографии плакатов и листовок с изображениями Маннергейма, как его изображала наша пропаганда. Просто речь о том, что не надо верить какому-то романтизированному образу, который был создан в годы Перестройки. В годы Перестройки у нации была выбита из-под ног вся основа. Было сказано, что двадцати восьми панфиловцев не было, Зоя Космодемьянская — пироманка, Матросов поскользнулся, Гастелло промахнулся, всех гнали из-под палки, никаких подвигов не было, в немецких архивах там они за всю войну потеряли два с половиной танка и поэтому ерунда все эти ваши советские заявки на Победу. Всё это было растоптано, все советские идеалы, всё это было втоптано в грязь. У людей была выбита почва из-под