Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

о его любовных похождениях в Петербурге, генерал-лейтенант, награждённый оружием «За храбрость». Но после распада империи это верный слуга Финляндии. А Финляндия вела до 1944 года политику, направленную против Советского Союза, то есть она занимала явно недружелюбную позицию, явно враждебную позицию.

Дмитрий Пучков: Не только против Советского Союза, но ещё и против русских как этнической общности, против народа.

Баир Иринчеев: Есть такое исследование заместителя директора национального архива Финляндии, называется «Убийство русских в Финляндии 1918–1922 годы». Там очень большой pdf-файл, выложенный в интернете, к сожалению, только на финском языке. То есть это командующий армией Сената, не остановивший убийство русских, закрывший на это глаза. В советско-финскую войну, понятно, это главнокомандующий армией, которая воюет против нас за свою страну. Здесь надо отдать уважение. С 1941 года по 1944 год это главнокомандующий армией, которая держала северный фронт блокады Ленинграда.

Дмитрий Пучков: То есть помогал умертвлять наших сограждан.

Баир Иринчеев: Следующий момент — это участь советских военнопленных в Финляндии, то есть чуть меньше трети погибших в плену, в основном от голода и болезней. И конечно, это оккупационная политика в Карелии, то есть это заключение 50 тысяч граждан мирного населения только за то, что они неправильного этнического происхождения. Но потом, опять же, резко поменявший курс, когда капитулировала Германия, Маннергейм прислал Сталину поздравительную телеграмму. Поздравил его с блестящей победой русского оружия. Эта телеграмма была опубликована вместе с ответом Сталина в газете «Красная Звезда».

Дмитрий Пучков: А что товарищ Сталин ответил?

Баир Иринчеев: Он ответил очень кратко: «Благодарю за поздравления».

Есть, конечно, всякие теории заговора, абсолютно беспочвенные, о том, почему не удалась атака немцев на остров Сухо. Мол, потому что Маннергейм слил всю информацию Сталину, что у них был какой-то секретный канал связи, что они там перезванивались, что они в 1943 году обо всём договорились и что именно поэтому Сталин вычеркнул Маннергейма из списка военных преступников. Но это не имеет под собой никаких документальных подтверждений. Это всё на уровне разговора на кухне под водочку и селёдочку. Это просто байки, фантазии.

Как подчёркивали коллеги, и Клим Жуков, и Егор Яковлев, если вы выдвигаете какую-то версию, подтвердите её чем-то. Но все эти разговоры, что наши получили информацию о нападении на остров Сухо — вообще нет информации. Наши на острове были застигнуты абсолютно врасплох. О том, что Маннергейм о чём-то со Сталиным договорились и поэтому Маннергейма вычеркнули из списка военных преступников — не у кого уже спросить, ни у Сталина, ни у Маннергейма. И с моей точки зрения, ставить этому человеку памятную доску в Санкт-Петербурге — это реальный перебор.

Дмитрий Пучков: У нас же есть отель, да?

Баир Иринчеев: Отель «Маршал». Да, там есть памятная комната, там какой-то небольшой музей, там стоит бюст Маннергейма и так далее. Но, опять же, это частная территория, а на частной территории, если это не противозаконно, владелец пусть делает что хочет в рамках своих политических убеждений.

Дмитрий Пучков: Можно ли на частной территории ставить памятники Гитлеру?

Баир Иринчеев: Нет.

Дмитрий Пучков: Почему?

Баир Иринчеев: Потому что это преступный режим, признанный вообще всеми, международным трибуналом. Ещё важный момент, если вы помните, возмущение вызвало то, что и президент России, и премьер-министр России возлагали цветы к могиле Маннергейма.

Дмитрий Пучков: Я там был, я специально съездил посмотрел.

Баир Иринчеев: С моей точки зрения, это просто серьёзная ошибка службы протокола, возникшая из-за очень романтизированного и идеализированного образа Маннергейма, который у нас был создан, начиная с Перестройки. Кавалергард, приближённый к семье императора, царский генерал, дворянин, белый, на семи языках говорил, красавец-мужчина и всё такое. Верный слуга императора, а всё, что было дальше, как-то почему-то забывается.

И то, что в 1941 году он отказался штурмовать Ленинград. Да. Дважды отказал и 163-ю немецкую дивизию не принял. Вот 1942 год как-то забывается, то, что финская армия была готова. Не надо говорить, что Маннергейм об этом не знал, у него даже в его мемуарах проскакивает несколько фраз, что осенью мы поняли, что немецкое наступление на Ленинград не состоится. Он явно знал, всё прекрасно понимал.

И с моей точки зрения, просто нужно понимать всю сложность его фигуры. Понимать, что сначала он за империю, потом он за Финляндию вместе с нацистами, а потом он резко соскакивает с тонущего корабля нацистской Германии и опять же резко говорит, что мы сделаем всё, что надо и готовы быть нейтральными, готовы дружить.

Собственно, это то, чего Советский Союз и хотел от Финляндии, и Молотов это чётко говорил. На переговорах с финнами он сказал: слушайте, вы говорите, что вы нейтральны, но почему у нас каждые десять лет война? Вы уже 20 лет независимы, каждые 5-10 лет у нас война, давайте что-то менять. То есть он чётко им сказал, что мы не можем себе позволить такого соседа, давайте вы изменитесь. И, к сожалению, только осенью 1944 года финны к этому прислушались и, действительно, резко изменили свой курс. Хотя уже в 1943 году говорили, что нужно мириться и выстраивать как-то отношения. Но только год спустя это было сделано.

И то, что некие ингерманландцы в 2013 году пустили ложную маршрутку с портретом Маннергейма, где он в форме царского офицера, и там опять же рассказывали, какой он замечательный был царский офицер и как спас Ленинград в 1941 году, и как он не пустил немцев.

Дмитрий Пучков: И остановился на старой границе.

Баир Иринчеев: Да, остановился на старой границе, и что есть даже такая фраза, безумная в своей абсурдности, что финны обороняли Ленинград от немцев с севера. Некоторые эту фразу повторяют. А это было последнее слово президента Ристо Рюти, когда его посадили как военного преступника на 7 лет, правда, он вышел по УДО уже через два года. То есть процесс против финских военных преступников был очень мягкий, очень щадящий. Ну и понятно, что Рюти сказал: да мы вообще Ленинград обороняли.

Как?!

Ну вот так вот. Такие выверты сознания.

Дмитрий Пучков: От себя могу сказать. Я, понятно, радикален во взглядах. Но то, что ты где-то там служил, это всё прекрасно, но показал ты себя совершенно в другом. Это при тебе пять нападений на нас было, этнический геноцид при тебе был, против которого ты не выступал, даже имея власть над своими подчинёнными, ты им ничего не говорил, когда они расстреливали русских в Выборге вместе с итальянскими шарманщиками. Всё было нормально.