Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

Дмитрий Пучков: Это было головокружение от успехов.

Баир Иринчеев: То ли головокружение от успехов, то ли они просто занимались самоуспокоением, что авось пронесёт, отсидимся на отшибе немного, всё-таки главный соперник для Советского Союза это нацистская Германия, может быть, как-нибудь они сначала немцев разгромят, а мы потом как-то договоримся. Есть ощущение, что у них такая была надежда, которая не оправдалась.

И собственно весной 1944 года Маннергейм принял ошибочное решение, что разгоняем штаб перешейка и он будет напрямую управлять двумя корпусами на Карельском перешейке. Оказалось, что это решение было ошибочным, и пришлось в ходе этого последнего сражения на Карельском перешейке снова в спешке создавать этот штаб.

Лето 1944 года. И здесь нужно сказать, что с моей точки зрения, меняется несколько отношение Маннергейма к своим солдатам. Если посмотреть на то, как он их бросал в контратаки — не жалел абсолютно. Если на финской войне — давайте мы как-нибудь с умом, то в 1944 году — не важно, сколько их там поляжет, контратаки одна за другой: фронтальные, фланговые, на окружение, не жалеем никого. То есть всё это видно по очень тяжёлым финским потерям. И причём элитная часть любимчика Маннергейма — бронедивизия Лагуса. Егерская часть, она вся и кончилась-то за лето 1944-го. Они понесли потери до 80 % личного состава, причём это элита.

Дмитрий Пучков: Может быть, он таким образом разобрался с теми, кому он тогда сделать ничего не мог, они ему хамили…

Баир Иринчеев: Нет, это уже другая егерская бригада.

Дмитрий Пучков: Жаль.

Баир Иринчеев: Эти все старые егеря, они все уже были в чинах генералов. И Лагус был бывший егерь, и многие другие. Они были уже полковники, генералы как минимум. Егерская бригада — это молодёжь, элитная финская лёгкая пехота, и собственно, они все и кончились, положили всю элиту свою. И после того, как второй раунд Выборгской наступательной операции финны сумели свести к ничьей (первый этап они проиграли с треском — Выборг они потеряли за 10 дней), после этого они сумели остановить наше наступление на Лаппеенранту-Иматру — следующая цель Ленинградского фронта. Они сумели всё-таки стабилизировать фронт при очень небольшой помощи немцев.

После этого Ленинградский фронт фокусирует своё внимание на Эстонии, начинается освобождение Эстонии, и в начале августа, после того, как была освобождена Нарва, финны понимают, у всего руководства страны появляется консенсус в том, что немцам всё-таки конец. Потому что, действительно, лидеры стран антигитлеровской коалиции, Черчилль, Сталин и Рузвельт, очень подробно обсуждали Финляндию на Тегеранской конференции, и Черчилль в своих воспоминаниях подробно, на пять страниц расписывает, как они всё это обсуждали. И все лидеры сошлись на том, что правительство Финляндии пронацистское, они за нацистов, их надо менять.

Дмитрий Пучков: Кто бы мог подумать.

Баир Иринчеев: Их надо менять, было бы здорово, и тогда, может быть, можно было помириться. Очень интересный момент, что американцы не объявили Финляндии войну и даже не отозвали посла. До 30 июня 1944 года в Хельсинки сидел американский посол и только 30 июня они отозвали своего посла и выставили из Америки финского посла.

Дмитрий Пучков: Это говорит только о крепкой дружбе.

Баир Иринчеев: Кстати, это важный очень момент, что Молотов всё время американцев подкалывал, слушайте, мы же союзники, а что ваш посол делает в стране, с которой мы воюем? И американцы объясняли это тем, что мы всё понимаем, но мы считаем, что мы держим своего посла в Финляндии — можем как-то заставить их помириться, выйти из войны и тем самым решить дело без большой крови. То есть это была их логика, но в Хельсинки американский посол говорил одно (и это можно почитать в воспоминаниях Маннергейма, как он говорил, мы с вами, Сталин — кровавый тиран и так далее), а американский посол в Москве Молотову говорил совсем другое: Маннергейм — кровавый тиран, мы с вами. Американцы вели свою игру. Но 30 июня всё это закончилось. Они своего посла отозвали в результате.

И 4 августа 1944 года Ристо Рюти уходит с поста президента Финляндии, и парламент в тот же день избирает президентом республики Маннергейма. Зачем был сделан такой хитрый ход? Дело в том, что 23 июня, три дня после падения Выборга, происходит очень интересная ситуация.

Первое, финны после падения финского Выборга решают ещё раз запросить условия мира у Советского Союза, может, они чего-нибудь пересмотрели в своих условиях. И советский ответ был финнами интерпретирован, именно интерпретирован, истолкован как требование о капитуляции. Но это, скорее всего, не совсем так. Маннергейм приводит в своих воспоминаниях эти слова советского ответа. Он был такой: поскольку финны нас уже неоднократно обманывали, то мы требуем у вас письменного заверения за подписью президента и министра иностранных дел, что Финляндия готова сдаться, и мы после этого готовы принять вашу делегацию в Москве.

Но, опять же, до этого было несколько раундов неудачных переговоров весной 1944 года. И действительно, Молотов очень терпеливо сидел и общался с финской делегацией в Москве, и такая резкая формулировка, с моей точки зрения, подразумевает, что вы уже несколько раз якобы хотели помириться, но вы не хотели помириться, вы просто приезжали для галочки, просто поговорить. И вы несколько раз нас обманывали, что вы приехали за миром, а потом слали нам ноту через Стокгольм, что ваши условия неприемлемые, то есть давайте уже пишите гарантийное письмо и давайте договариваться. Но финны это истолковали как требование капитуляции. Именно истолковали. И в этот же момент в Хельсинки прилетает Риббентроп. Потому что немцы увидели, что дела у финнов на фронте идут как-то не очень. Действительно, у них проблемы. И Риббентроп им говорит: мы уже слышали, что вы хотите заключить сепаратный мир, мы вам поставили оружие и так далее, мы не хотим, чтобы оно попало не в те руки, поэтому давайте-ка вы напишите нам гарантийное письмо, что вы не будете заключать сепаратный мир с Советским Союзом. И президент Рюти такое гарантийное письмо подписал. То есть можно сказать, что 23 июня был заключён пакт Рюти-Риббентроп. Ну это так историки в шутку говорят, но тем не менее президент Финляндии обещал, что мы не будем заключать сепаратного мира, что я лично как президент гарантирую.

И с одной стороны, финны связались с нами, с другой стороны, немцы на них надавили. И