Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

части. С другой стороны, финны тут решили немного схитрить, и они с немцами по-разному трактовали эти условия. То есть условия участия финской армии в войне против Советского Союза были сформулированы очень размыто. Что финские части сковывают советские части на северном и северо-западном участке фронта и помогают взять Ленинград. Так вот это «помогают взять Ленинград» финны и немцы трактовали по-разному. Немцы, как вы видите, заставляли их участвовать в штурме, а финны считали, что мы и так уже помогли, мы уже всё сделали и зачем нам дальше идти, жертвовать жизнями наших солдат? Потому что на начало сентября 1941 года положение Ленинграда, с точки зрения финнов, выглядело безнадёжным.

Дмитрий Пучков: Тут возникает вопрос: что, судя по последним данным — книжка профессора Н.А. Ломагина про блокаду, там чёрным по белому немцами написано, что они никакого штурма предпринимать не хотели, они хотели всех заморить голодом.

Баир Иринчеев: Да, это абсолютно верно, должны были взять город в максимально плотное блокадное кольцо, то есть должны были вместе с финнами отсечь Ленинград от Дороги Жизни.

Дмитрий Пучков: Ну, а какой же штурм тогда?

Баир Иринчеев: В этом письме, опять же, было сформулировано так: давайте вы продолжите наступать на Ленинград. Куда — тоже не очень понятно…

Дмитрий Пучков: Получается как, вот финны — с севера они блокаду замыкали полностью, с севера ничего завезти было нельзя?

Баир Иринчеев: Да, ничего завезти было нельзя.

Дмитрий Пучков: То есть свою задачу по умерщвлению населения Ленинграда голодом они отлично выполняли?

Баир Иринчеев: Да, они дошли до Белоострова, дошли до Лемболово, встали перед карельским укреплённым районом и дальше не пошли. А Маннергейм дважды вежливо отказал, он сказал, извините, у нас нет тяжёлой артиллерии (здесь он слукавил — тяжёлая артиллерия у финнов была), нет пикировщиков (здесь он не слукавил — пикировщиков у финнов не было), и он сказал, да вы всё равно его возьмёте. То есть там было написано очень дипломатично. Не то, что он сказал, нет, отстаньте от нас. Он вёл себя, скорее, как младший брат обращается к старшему брату — очень вежливо, очень уважительно, к старшему из сынов. Не союзнику, опять же. Они очень маневрировали. То есть с одной стороны — мы не союзники с нацистской Германией, с другой стороны — мы не хотим ссориться с западными державами. Мы маленькая северная демократическая страна, которая опять подверглась нападению Советского Союза. И мы опять защищаемся, ведём свою отдельную войну. И им пришлось это сказать просто потому, что Гитлер в своей речи 22 июня, когда перечислял своих союзников, упомянул там и Финляндию наряду с Венгрией, Румынией и всеми-всеми.

Дмитрий Пучков: Вот гад!

Баир Иринчеев: Да, он сказал, вот у нас крестовый поход против большевизма, объединённая Европа, и вот мы все идём, чтобы наконец уничтожить эту угрозу и среди наших союзников — Венгрия, Румыния, Финляндия и так далее. И когда финны объявили войну Советскому Союзу 26 июня, то, конечно, Ристо Рюти, президент республики, сказал, что нет, мы не союзники, у нас вообще своя война, мы сами по себе. И конечно, они как-то слегка обиделись, когда Великобритания им объявила войну, потому что у Советского Союза с Великобританией был союзный договор.

Дмитрий Пучков: Мне это напоминает наших известных «небратьев» — а нас-то за што?

Баир Иринчеев: Они действительно сказали «А нас-то за что?» Им сказали, извините, вы воюете против Советского Союза, это наши союзники, как мы вам не объявляем войну?

Они очень маневрировали, пытались сохранить лицо, и наверное, это одна из причин, почему в 1941 году Маннергейм и Рюти, два человека — главнокомандующий армией и президент республики — действительно приняли решение, что на Ленинград не идём, не участвуем в штурме. И это видно в финских боевых документах — они со дня на день ждали падения Ленинграда.

Маннергейм специально выезжал в район нынешнего Симагино, там высоты, они и сейчас есть, оттуда прекрасно виден Ленинград и есть целая серия фотографий — в сентябре 1941 года там Маннергейм стоит со свитой, наблюдает за налётом немецкой авиации на Ленинград. Ну, смотрит и смотрит. Это опять же какое-то детское наивное объяснение, что Маннергейм не пошёл на Ленинград, потому что он вспомнил, как он там пил шампанское и как он там встречался с графиней Шуваловой, молодость, Николаевское училище и балы, и скачки, и всё-всё-всё. Политики, военачальники, великие деятели так не думают. Политика и военное дело это такая область человеческой деятельности, где чувствам места нет. Только расчёт.

Дмитрий Пучков: Мне это напоминает известное произведение Александра Исаевича Солженицына «В круге первом», где Сталин лежит задумчивый на кушеточке и читает краткий курс истории ВКП(б), комментируя про себя написанное, всё обругивая, какие вокруг дебилы, как ему все мешают, и завершая это фразой «народишко попался не тот». Цитирую не дословно, но смысл именно такой: «Что я стараюсь тут?»

Выглядит, мягко говоря, смешно — попытки приписать известному историческому персонажу свои идиотские — несомненно — мысли, выглядит, мягко говоря, несерьёзно. О чём он там должен был мечтать? Ситуация, в общем-то, изменилась и сегодня — у нас война. От моих решений зависят жизни моих солдат, так что причём здесь пляски, шампанское и Шувалова — непонятно.

Баир Иринчеев: Так точно. Если опять говорить о 1941 годе — дважды официальный письменный отказ. Третье немецкое предложение: у вас в Карелии находится наша 163-я пехотная дивизия вермахта, давайте мы её перебросим, пусть они штурмуют, раз вы не можете, пусть они с севера наступают на Ленинград. Маннергейм взял двухнедельную паузу и тоже ответил отказом. И именно в этот момент ему приписывают слова, которые он сказал, эти слова приводят несколько серьёзных финских экспертов в своих книгах. Он сказал так: если мы сейчас помогаем немцам взять Ленинград, то это значит, что мы ставим будущее нашей нации на одну карту — победу нацистской Германии. Давайте, может, не будем так рисковать? То есть смысл такой: давайте немного сбавим обороты и посмотрим, что будет дальше.

Дмитрий Пучков: Хитрый.

Баир Иринчеев: Что было дальше, мы знаем — поражение немцев под Москвой. Ленинград выстоял в первую блокадную зиму. И вот тут мы подходим к моменту, который, в общем, замалчивают все — и в Финляндии, и в России, просто потому что особо никто о нём не знает. Весной 1942 года немцы вернулись к планам штурма Ленинграда, и финны на этот раз были готовы в нём участвовать.