Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

Дмитрий Пучков: То есть, с точки зрения финнов, это была важнейшая транспортная артерия, которую надо перерубить.

Баир Иринчеев: Да, конечно. И собственно, фронт, в общем-то, и встал на Беломорканале. Финны дошли до Беломорканала в январе 1942 года, и с большим трудом наши части выгнали их с восточного берега канала. Взорвали шлюзы и там начало всё просто затапливать. Только после этого финны отошли за Беломорканал, и вот там фронт стоял до 1944 года. Медвежьегорск был у финнов, они его взяли.

И опять же мы с вами в 1941 году, и конечно, опять возникает наш любимый для петербургской интеллигенции вопрос о том, что финны встали на старой границе и что Маннергейм спас Ленинград.

Дмитрий Пучков: Можно я ещё вопрос задам. А я читал, что они за три дня до начала войны совместно с немцами минировали фарватеры в Балтийском море. Было такое?

Баир Иринчеев: По-моему, в ночь с 21-го на 22-ое в эстонских территориальных водах уже начались минопостановки. То есть в самые первые часы, если я правильно помню. Но я не специалист по истории флота, меня, наверное, знающие люди поправят.

Далее. Самый первый налёт на Кронштадт — 22 июня. На него налетают немецкие бомбардировщики, которые сбрасывают магнитные мины на кронштадтский рейд, чтобы полностью его заблокировать, чтобы наши корабли не могли ходить. Эскадрилью ведёт капитан финских ВВС, то есть на борту одного из бомбардировщика в роли штурмана-навигатора находится финский офицер, который сначала их наводит на Кронштадт, а потом от Кронштадта их уводит на аэродром в районе Иматры, где они спокойно дозаправляются.

Опять же, вступление Финляндии в войну 26 июня и советские авианалёты 25 июня — это темы вообще отдельного разговора. Есть очень хорошие специалисты по истории ВВС, которые могут это осветить. Но то, что Солонин говорил о том, что это началась война и Сталин тут решил под шумок взять реванш и окончательно завоевать Финляндию, это, конечно, абсолютный бред. Это, кроме антисоветской риторики, не имеет под собой никакого основания. Но это требует отдельного разбора, и вообще, готовится книга по этой дате.

Дмитрий Пучков: Кому, как не Солонину, обо всём этом знать. Но давай вернёмся чуток назад: к нашей интеллигенции и как гордые и правильные финны дошли до старой границы и там остановились.

Баир Иринчеев: Активные наступательные боевые действия финны начали в июле 1941 года. Причём действительно численное локальное превосходство, операции провели хорошо, действительно нанесли нашим войскам поражение: сначала рассекли наши войска на Карельском перешейке и на Олонецком перешейке, взяли Лахденпохью и Сортавалу, 168-ю и 198-ю дивизии прижали к Ладоге, они оттуда эвакуировались, бросив часть своего вооружения и снаряжения. Затем в конце августа финны окружили три наших дивизии под Выборгом, проведя операцию, что берег залива наковальня, а финская группировка — это молот. Это всё было уже отработано в 20–30-е годы, они её действительно блестяще провели, нельзя этого отрицать.

Опять же нельзя сказать, что Маркиан Попов, который командовал тогда Ленинградским фронтом, этого не видел. Он это видел, что их явно сейчас начнут окружать, он всё понимал. Но он медлил. Он слишком медленно принимал решения. Он всё-таки хотел прикрыть свои личные тылы и ждал разрешения от Генштаба из Москвы, от Василевского, и когда это разрешение было дано наконец, то было уже поздно, было потеряно около суток, за которые всё очень поменялось. И действительно, три наших дивизии, которые должны были защищать Карельский перешеек, попали под Выборгом в мешок, часть из них вырвалась, часть — попала в плен. Но факт остаётся фактом — первого сентября финны выходят к линии старой границы — выходят к реке Сестре, и четвертого сентября её переходят.

Дмитрий Пучков: Не оправдав надежд питерской интеллигенции.

Баир Иринчеев: Самый интересный момент, что эта мифологема о том, что встали на старой границе и дальше не пошли, появилась в финской литературе в 1960-е годы. В официальной финской исторической литературе, и так, собственно, и оставалась там до 2000-х годов. В 2000-м году, когда начался диалог между нашими историками и финскими, заново уже, в новых условиях наши всё-таки показали по карте — слушайте, вот старая граница, а вот куда вы дошли, как вы так остановились? На что финские историки сказали, что мы спрямляли линию фронта. Это действительно так. Они спрямляли линию фронта, потому что старая граница идёт зигзагом, а они дошли до основного рубежа карельского укреплённого района и его штурмовать не стали.

И действительно, всё это происходит в сентябре 1941 года, когда немцы штурмуют Ленинград с юга. Действительно, было два официальных письменных обращения через немецкого генерала В. Эрфурта, который координировал действия немецкой и финской армий, к Маннергейму, что давайте, продолжайте, помогите нам взять Ленинград. Дважды на это от Маннергейма последовал очень дипломатичный и вежливый отказ.

Дмитрий Пучков: То есть они просто не хотели участвовать в штурме, да? Участвовать в уличных боях?

Баир Иринчеев: Это первый момент. Второй момент, что финская кампания — в июле они начали наступать, дошли до старой границы. Скажем так, к востоку от Ладоги они дошли далеко не до старой границы, они забрали всю Карелию, воспользовавшись слабостью наших частей в тех местах, потому что там одну дивизию сняли и бросили на Лужский рубеж, что радикально поменяло соотношение сил и просто нечем было парировать удары.

То есть вот этот план, что основные силы Советского Союза заняты в Европе, а мы тут решаем свои дела, он полностью сработал, они его полностью осуществили 20 лет спустя. И Маннергейм как главнокомандующий в одном из своих приказов вспомнил свою речь «Меч в ножны», он сказал, что двадцать лет народы Карелии ждали, я в 1918 году поклялся и вот двадцать лет спустя я выполняю своё обещание. То есть он всецело был за то, чтобы Карелию забрать.

Но вернёмся к «спасению Ленинграда». Так вот, эта летняя кампания, финское наступление. Два месяца активных боевых действий в общем-то и стоили финской армии тех же самых двадцать пять тысяч убитых, что три месяца советско-финской войны. То есть нельзя сказать, что наша армия побежала, всё бросила, нет, оборонялись, оборонялись упорно, но финны взяли верх. Они взяли верх и это нельзя отрицать, причём это признавали и сами наши командиры. То есть финские части, которые вышли к карельскому укреплённому району, они уже были с потерями 30–40 % личного состава.

Дмитрий Пучков: Прилично.

Баир Иринчеев: С одной стороны, достаточно ослабленные были