Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

У них за зиму был разработан план штурма карельского укреплённого района, и у них был разработан план совместных действий с немцами, то есть они были готовы штурмовать Ленинград. Маннергейм как главнокомандующий явно об этом знал.

Дмитрий Пучков: А документы есть какие-нибудь?

Баир Иринчеев: Документы есть, планы все есть. Собственно, они были опубликованы в вестнике Финского военно-исторического общества только в прошлом году.

Дмитрий Пучков: Отлично. Так…

Баир Иринчеев: Ну опять же, это такая проходная статья, они там упоминаются частично. Но давайте вернёмся в весну 1942 года для того, чтобы понять, какая ситуация вообще у нас творится на фронте против немцев и финнов.

Дмитрий Пучков: Я бы добавил, гадость всё-таки, что это же демократическая страна, в которой свободно работают учёные и информация публикуется вне зависимости от каких-то идеологических установок. Прошлый год — это 2015-ый, это 70 лет после окончания войны.

Баир Иринчеев: Не то, чтобы там что-то запрещается, там есть свобода слова, но не факт, что вас услышат, и не факт, что захотят слушать.

Дмитрий Пучков: Не факт, что тебя пустят, и не факт, что разрешат что-то говорить.

Баир Иринчеев: Разрешат-то, пожалуйста. В блоге можно писать, что угодно, но опять же, то, что твой голос будет услышан — это совсем другой вопрос.

Дмитрий Пучков: А может, к этим документам не пускают никого?

Баир Иринчеев: Да нет, пускают. Всё это достаточно известно, просто решили на этом не акцентировать внимания. Но давайте вернёмся в весну 1942 года и посмотрим, какая у нас ситуация на фронте между Советским Союзом и Германией и, так скажем, Евросоюзом 2.0.

Все наши контрнаступления на весну 1942 года, которые были начаты, провалились. И привели к такому состоянию, которое действительно близко катастрофе. У нас под Ленинградом весной 1942 года уже бьётся в агонии, в окружении 2-я ударная армия. Амбициозный план снятия блокады Ленинграда таким вот охватом аж от Новгорода через Мясной Бор — просто не было сил и не было компетенции у командующих сделать такое.

Харьков — то же самое, ничего хорошего. Как раз май-июнь 1942 года — тоже сначала наш успех, потом немецкий контрудар, окружение и разгром наших частей в окружении. Ну и третье — Крым. То есть с третьей попытки немцы берут Севастополь. И вот в стане наших врагов на то время появляется такое ощущение, что с первого удара мы русского медведя в 1941 году не убили, но сейчас — ему точно конец. То есть везде наша армия терпит поражение, а в стане «Евросоюза» — там, скорее, эйфория. И у немцев освобождаются ресурсы. Первое, что они видят, они могут взять сильный укреплённый город с мощной артиллерией, с сильным флотом, база флота в Севастополе, и они решают, что давайте, наконец, разберёмся с Ленинградом. И вместе с финнами у них действительно есть план штурма Ленинграда. У финнов план сводится к тому, что они прорывают карельский укреплённый район в самом слабом месте — это Никулясы, очень обширные болота, укреплений там мало. Бетонные ДОТы на болоте не поставишь, то есть там укрепления достаточно лёгкие. И у них был план прорваться там и начать закатывать нашу оборону на запад, в сторону Лемболово и дальше уже двигаться на Токсово, соединяться с немцами и дальше там уже смотреть.

Именно в рамках этого совместного плана на Ладоге появляются итальянские торпедные катера и немецкие паромы «зибель», для того чтобы уничтожить летнюю Дорогу Жизни (о летней Дороге Жизни мы с вами говорили). Это всё один большой план — сначала нужно уничтожить летнюю Дорогу Жизни, отрезать от снабжения Ленинград, после этого сходящийся удар где-то в районе Токсово, отсекающий Ленинград от Дороги Жизни, и потом штурмуем город. И вот в этом финны были готовы участвовать и не отказывались вообще никак. То есть то, что Маннергейм дважды отказал и потом отказал пустить немецкую дивизию на перешеек, сказал, что лучше не надо, Ленинград и так падёт — это не отменяет его позицию в 1942 году.

Дмитрий Пучков: Как чайник я понимаю это так. Мы тут сидим и внимательно смотрим, кто же побеждать будет, как себя правильно вести…

Баир Иринчеев: Так точно.

Дмитрий Пучков: И если мы видим, что вот-вот русских поломают, соответственно, нормально, продолжаем действовать вот так.

Баир Иринчеев: Именно. И собственно то, что они не пошли, это только из-за того, что немцы не пошли, не осилили. Но опять же, Вячеслав Мосунов рассказывал про Синявинскую наступательную операцию. Вячеслав придерживается такой точки зрения, что Мерецков придумал эту версию, что мы перемололи немецкие резервы и они потратили на нас все снаряды и так далее, что хитроумный Мерецков придумал это для того, чтобы Сталин ему не настучал по голове за то, что наступление опять не получилось.

Версии могут быть разные, но самое важное, что немцы потратили время, поэтому своим флотом они провели атаку на остров Сухо только в конце октября. Всё у них не получилось. И после этого ноябрь — это уже новые стратегические удары Красной Армии, это и Ржев, и Сталинград, и Ростов. И немцам уже становится ни до чего, нужно просто спасть положение. Если брать большую шахматную доску, то они уже просто выбирают какой фигурой пожертвовать, для того чтобы спасти положение. В результате пожертвовали 6-й армией в Сталинграде.

Ну и конечно, до того, как мы перейдём к изменению позиции Финляндии после Сталинграда, нужно рассказать о 4 июня 1942 года. Маннергейму исполняется 75 лет. Опять же, 4 июня у наших врагов всё хорошо, эйфория. 3 июня — звонок в Ставку Маннергейма из Германии, что 4 июня к Маннергейму в его Ставку прилетит Гитлер, на день рождения. Правда, не на голубом вертолёте, а на чёрном «кондоре».

Дмитрий Пучков: Подбодрить.

Баир Иринчеев: Да. Но прилетел оказать уважение, привёз большие подарки с собой: и награды, и портрет свой подарил, и три внедорожника…

Дмитрий Пучков: А так — не союзники. Так, Гитлер поздравил.

Баир Иринчеев: Ну да, просто так, на чай заглянул.

Дмитрий Пучков: По дружбе.

Баир Иринчеев: И есть огромное количество фотографий, где они чуть ли не в обнимку ходят. Я утрирую, конечно, немного, но там и честь друг другу отдают, и чай вместе пьют, и вместе фотографируются. Там и Геринг, и весь финский генералитет, и весь немецкий генералитет. Видно, что всё у нас хорошо идёт. Но после 1943 года, то есть после разгрома немцев под Сталинградом,