Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

невинно от Советской власти в тридцатые или двадцатые годы, или во время революции у него пьяные матросы или красные матросы под кокаином кого-то убили в семье. То есть вот — стереотип появился. Но НКВД, извините, это МВД вообще-то.

Дмитрий Пучков: Министерство внутренних дел.

Баир Иринчеев: Да, министерство внутренних дел. Тогда просто использовалось слово «народный комиссариат», то есть тогда просто считалось, что слово «министерство» и «министр» — это старый мир, это буржуазный, не наш мир, а мы новый, смелый мир. У нас не министр (министр — это же «служащий» по-английски), а народный комиссар.

Дмитрий Пучков: Во-первых, он «народный». Это важно, что он представитель народа, действующий в интересах народа. Ну а слово «комиссар», многие не знают, это от слова «комиссия», это «ко»-«миссия» — «совместное действие». А в комиссии, соответственно, комиссары.

Баир Иринчеев: Точно так же не было офицеров до 1943 года, были именно командиры, и точно так же не было солдат, были бойцы или красноармейцы. «Товарищи командиры», «товарищи красноармейцы», «товарищи политработники». То есть, на самом деле, если посмотреть на Красную Армию в тридцатые годы, она была не в пример более демократична, чем любая западная армия, где действительно, деление на «господ офицеров» и «солдат» было очень чёткое и дистанция держалась.

Дмитрий Пучков: Оно и есть такое же.

Баир Иринчеев: То есть вот эти четыре буквы «НКВД» и ещё две буквы «ОО» (особый отдел) сразу на всех наводят какой-то ужас и сразу появляется какой-то неправильный стереотип, что особист — это человек, который просто где-то сидит в штабе и у него есть несколько осведомителей, и он только и ищет, чтобы кого-то расстрелять. Но на самом деле, если посмотреть документы, то круг обязанностей представителя особого отдела НКВД в наших фронтовых частях был, мягко говоря, несколько шире. Собственно, это другое ведомство, это другое министерство, это не Наркомат обороны, они немного, действительно, со стороны смотрят. Но они не только просто всё смотрят, всё записывают и ищут, как кого расстрелять, но они также что-то организуют, помогают, действительно видят какие-то недочёты — со стороны, может быть, получше, чем именно армейские командиры.

Ну и хотел бы здесь привести пример донесения особого отдела НКВД о ходе боёв в Сталинграде 16 сентября 1942 года: «За день боёв 15-го сентября 13 Гвардейская стрелковая дивизия потеряла 400 человек ранеными и убитыми и израсходовала все боеприпасы к автоматическому оружию, и, несмотря на полночь, 16-го сентября дивизия боеприпасов и артиллерии ещё не получила».

То есть сразу они говорят, что тут у нас вообще-то проблемы.

Дмитрий Пучков: О чём, естественно, граждане, которые боеприпасов не попросили в должном количестве, не поставили по запросу в должном количестве, могут тактично умолчать, не рассказывая командованию ничего вообще. Если сбоку поступают подобные сигналы, ну… люди только не знакомы с устройством.

Баир Иринчеев: Да, это параллельная система коммуникации. Плюс опять же представители особых отделов, они не только докладывали, но они могли прийти и сказать, значит так, ребята, у нас действительно нет боеприпасов, кто за это отвечает, давай, пошёл туда, давай организовывай, потому что сейчас нас тут всех просто перебьют без патронов.

Плюс нужно понимать, что у нас как-то опять же абсолютно забыто, что немцы вели очень серьёзную агентурную деятельность, постоянно забрасывали нам перевербованных бойцов Красной Армии, своих агентов, лазутчиков, это всё было. И то, что сейчас говорят, да ну это всё опять же те же самые энкавэдэшники всё придумывали, на самом деле они расстреливали ни в чём неповинных людей. Вот просто так. Но как-то лишить Германию, одну из мощнейших армий Европы, отказать ей в том, что они вели разведку и сказать, что немцы не использовали агентуры, это… ну так нельзя говорить, потому что это один из инструментов войны, которым немцы, нацисты очень хорошо владели. Они действительно постоянно засылали агентов.

Даже из осаждённого Ленинграда, если почитать документы НКВД, которые Никита Андреевич Ломагин, наш уважаемый профессор, публиковал, так там они прекрасно знали всё, что в городе происходит, им всё доносили, у них были свои люди в городе. И особый отдел действительно был обязан с этим бороться.

Дмитрий Пучков: То есть, рассуждать подобным образом, что ничего такого не было, может, по-моему, только безграмотный дурачок.

Баир Иринчеев: Да. Это просто как бы сразу отметается, что у немцев была своя агентурная сеть и то, что с ней было нужно бороться, это просто как-то вот так исчезает и сразу появляется образ действительно какого-то упыря, обязательно, как я уже говорил, еврея. Почему-то в советское, в брежневское время советский антисемитизм был плохой, а сейчас вот так показать в современной России, когда у нас везде толерантность и так далее — это нормально. Кстати, даже немного удивлён, что до сих пор израильские наши товарищи не обиделись и ничего не сказали по этому поводу.

Дмитрий Пучков: Я ещё больше удивлён, что это снимают товарищи, которые ещё не успели добежать до Израиля, при их активном содействии, участии.

Баир Иринчеев: Очевидно, что это не наши евреи, не нынешние, это советские евреи, про них можно вот так снимать.

Дмитрий Пучков: Видимо, да.

Баир Иринчеев: И опять же обязательно идёт раскол, что политрук или особист это обязательно еврей, а нормальные русские люди там с винтовкой в руках, с пистолетом.

Дмитрий Пучков: С моей точки зрения, граждане продвигающие подобные вещи, действуют в соответствии с указанием известной листовки «Бей жида-большевика, морда просит кирпича», это союзники Геббельса. Я бы ещё напомнил, что в те времена, о которых идёт речь, ещё, по-моему, существовала уголовная статья за антисемитизм. Сейчас такой нет.

Баир Иринчеев: Я не занимался этой проблемой так глубоко, поэтому комментировать не буду. Итак, согласно приказу № 227 появляются заградотряды и появляются штрафбаты. Ну и конечно, сразу появляется миф, что заградотряды только стреляли своих, расстреливали и ничего хорошего не делали вообще. Но, собственно, как вы, Дмитрий Юрьевич, много раз говорили, побежала, например, наша пехотная часть, вот они бегут, соответственно, за ними стоит заградотряд, заградотряд их расстреливает из пулемётов, и немцы на танках подъезжают уже к заградотряду.

Дмитрий Пучков: То есть заградотряд, расстреливая бегущих, открывает дорогу немцам к самим себе, чтобы геройски погибнуть самим.

Баир Иринчеев: Да.

Дмитрий Пучков: То есть, если они такие трусы и подонки, как-то совершенно не логично.

Баир Иринчеев: Хотелось бы немного процитировать документы. Вот тут как раз хотели сами зачитать справку.

Дмитрий Пучков: С вашего позволения.

«Справка ОО НКВД СТФ