Урок истории - Дмитрий Юрьевич Пучков

набрали уголовников и политических. То есть сериал «Штрафбат» он был бы логичный, если был бы финский штрафбат. Но там всё было ещё веселее. Сейчас приведу статистику прямо из финской Википедии — то, что финны про себя пишут, и то, что они хотят соответственно показывать миру, наверное. 550 добровольных уголовников из тюрьмы Сукева и Пелсо. И вдобавок туда набрали 288 человек, которые сидели за свои политические взгляды, то есть коммунисты.

Дмитрий Пучков: Их принудительно туда отправили?

Баир Иринчеев: Наверное, нет. Да, значит, из этих 288 политических там было 25 бывших командиров финской Красной гвардии, которые ещё в 1918 году воевали на финской гражданской войне. Ну, собственно веселье началось уже по пути на фронт, когда семь этих политических сбежало прямо из эшелона. Кстати, из них был один будущий министр внутренних дел Финляндии в правительстве Кекконена, убеждённый коммунист, который сидел в этом лагере и потом, соответственно, сбежал. Причём финская полиция его не поймала, он реально всю войну был на положении подпольщика. Юрьё Лейно его звали. Такой вот убеждённый коммунист. А компартия была запрещена, то есть реально у него подпольная ячейка своя, он там спокойно занимался подпольной деятельностью против Финляндии же в Финляндии. А потом в 1945 году вышел из сумрака, по условиям перемирия деятельность компартии снова стала разрешена, и он спокойно появился и потом был министром внутренних дел Финляндии.

Дмитрий Пучков: Сурово. То есть знал изнутри.

Баир Иринчеев: Да. Вот, пожалуйста, батальон из уголовников и политических. Вот они приехали на фронт и за первую неделю 80 политических бежит сразу к противнику, то есть к нашим. Собственно, они убеждённые коммунисты и побежали в Красную Армию сдаваться, потом сделали листовку, специально своим же, сказали: мужики, тут всё хорошо, давайте. Это все пленные всегда писали.

Соответственно, после этого финские офицеры подумали и поняли, что что-то сделали не так, потому что это вообще главный поставщик перебежчиков, этот батальон, ну извините — 288 человек, из них 80 за неделю удрало к нашим, как бы, да, что-то не так.

Дмитрий Пучков: Треть, считай.

Баир Иринчеев: Да. Ну и после этого всех оставшихся политических просто отправили с фронта обратно в лагерь, досиживать. И после этого был чисто батальон уголовников.

Дмитрий Пучков: Смелый эксперимент не удался.

Баир Иринчеев: Да, эксперимент не удался.

Дмитрий Пучков: Русские большевики, конечно, были виноваты в том, что они политических на фронт не отправляли. Где, по-моему, любому ишаку понятно, чем это закончится: если ты себя так проявил в мирное время, то в военное от тебя вообще ничего другого ждать не надо. И даже если конкретно ты думаешь, что не так, то не надо проводить подобные эксперименты.

Баир Иринчеев: Собственно, этот батальон уголовников, осуждённых за уголовные преступления, он спокойно провоевал, просидел фактически в обороне, там началась такая довольно позиционная статичная война.

Дмитрий Пучков: Потери?

Баир Иринчеев: Потери небольшие были. Известна тема, когда там пришёл ещё один доброволец из тюрьмы и его командир батальона спрашивает: вы кто? Он такой: «Я серийный убийца, рецидивист». Ему говорят: ну хорошо, нам такие люди здесь нужны.

Да, 21-й отдельный батальон «Чёрная стрела» его называли, такое романтичное название, но потом они стали обычным пехотным батальоном. А потом в 1944 году, если я правильно помню, если опять же ничего не напутал с нумерацией полков, потому что они очень часто их тасовали, перебрасывали из одного полка батальоны в другой, они как раз в 1944 году, когда попали уже под паровой каток советского наступления, там, по-моему, батальон сразу разбежался нафиг, угнал грузовик.

Дмитрий Пучков: Как положено — в полном составе умчался.

Баир Иринчеев: Да. Угнали грузовик, там их военная полиция попыталась остановить, но когда тридцать человек с автоматами в кузове, а там на дороге стоит два военных полицейских, то они просто поняли, что не надо ссориться, отошли в сторону, а эти уехали куда-то. И часть дезертиров спокойно уехала на Сайменские озёра отдыхать.

Дмитрий Пучков: Герои, герои.

Баир Иринчеев: Просто там же огромное количество островов, там коттеджи, и они там засели до сентября и только после перемирия как-то начали легализоваться.

Даже если этот случай отмести, потому что он не очень подтверждён (надо будет мне ещё посмотреть более подробно документы), действительно у финнов была проблема дезертирства в 1944 году. О её масштабах финские историки до сих пор спорят, но тоже показательные расстрелы, были и трибуналы. В интернете в фотобанке финских оборонительных сил целая фотоссесия: вот сидит трибунал, вот перед ними дезертир, отец трёх детей, пожилой мужик финский, ну, удрал куда-то, его военная полиция поймала и вот следующая фотография — он уже труп, лежит. Всё это есть в интернете, можете посмотреть.

И тоже довелось послушать, что сказал уважаемый финский профессор Мауно Йокипии, который воевал простым солдатом в 1944 году в финской армии. И когда зашла речь, насколько была велика проблема с дезертирством в финской армии, насколько финская военная полиция и эти полевые трибуналы помогали, сколько народу в результате расстреляли, сколько поймали, это было много или это было мало. У них тоже оценки очень полярные. Кто-то говорит, нет-нет, все воевали, все молодцы были, а кто-то говорит, да у нас там две дивизии убежало и рыбачило на Сайменских озёрах.

Дмитрий Пучков: Хохоча.

Баир Иринчеев: То есть истина как всегда, наверное, где-то посередине. Вот уважаемый профессор Мауно Йокипии, он сказал следующее: да, у нас были показательные расстрелы, я это видел, я стоял в строю, видел это всё, на меня лично это произвело очень удручающее действие, ещё более депрессивное состояние, что, наверное, многие финские солдаты уже считали, что войну не выиграть. У наших в 1942 году: да, у нас сейчас катастрофа, но мы всё равно поднимемся после этого удара, мы всё равно нанесём ответный удар. А финны в 1944 году понимали, что никакого ответного удара уже не нанести, тут уже надо просто как-то мириться с минимальными территориальными и какими-то экономическими потерями.

И вот Мауно Йокипии сказал, что мы понимали, что войну нам не выиграть, а тут ещё и расстрелы пошли, и чего, и куда деваться? То есть тоже такие пораженческие настроения, зеркальные с тем, что информаторы НКВД писали своим кураторам: не чужие, так свои.

Так что, уважаемые зрители, то, что нам сейчас пытаются скормить через кинематограф, форумы и прочее, — это абсолютно не то, это ещё один чёрный миф, ещё одна чёрная легенда. Да, наверное,