Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш

– В таком случае мы купим вам грузовик, – безапелляционно заявил Гедройц.

Они тут же обсудили цену. Хоецкий прикинул, что 60 тысяч французских франков должно хватить. Гедройц согласился с этой суммой и вернулся к обсуждению положения дел в Польше.

Примечательно, что Миреку не пришлось подписывать никаких бумаг на получение этих денег: как правило, Гедройц производил выплаты «без оформления расписок» – верный признак того, что средства поступили от ЦРУ. Грузовик предназначался для перевозки тех же материалов, которые Хоецкий отправлял в Польшу уже больше года. Одна часть приобреталась в рамках книжной программы и операции QRHELPFUL, а вторая – за счет других, более публичных источников. Цель была прежней – скрыть тайную поддержку ЦРУ под многочисленными слоями открытой помощи.

Впоследствии Хоецкий признавался, что и сам не всегда понимал, какие именно из его источников финансирования были связаны с ЦРУ. Среди контактов, которые ему дали в Вашингтоне, фигурировал Ирвинг Браун – международный представитель влиятельного профсоюзного объединения AFL-CIO, президент которого, Лейн Киркланд, активно поддерживал «Солидарность».

Браун много лет работал «черным кассиром» ЦРУ, переправляя огромные суммы денег для тайных проектов в Европе. Кроме того, он был главным представителем ЦРУ в Международной конфедерации свободных профсоюзов (International Confederation of Free Trade Unions, IFCTU) – всемирной федерации труда со штаб-квартирой в Брюсселе. Как вспоминал потом один из бывших руководителей подразделения тайных операций, «я не припомню случая, чтобы у Ирвинга был хоть цент, который не принадлежал бы ЦРУ… Хотя он всегда утверждал, что деньги поступают от профсоюзов. Это было отличным прикрытием».

Когда средства, собранные парижским комитетом за первые месяцы работы, начали иссякать, к финансированию подключились Браун и AFL-CIO. Хоецкий забирал деньги Брауна в офисе «Солидарности» на улице Каде и регулярно встречался с ним или его представителями в анонимных гостиничных номерах по всему Парижу, чтобы на словах отчитаться, куда пошли деньги. В группе всегда был человек, говорящий по-польски. «Были ли эти люди из ЦРУ? – задавался вопросом Хоецкий годы спустя. – Или из AFL-CIO? Я так толком и не понял».

Ясно было одно: по мере увеличения финансирования министр контрабанды приобрел в Польше репутацию человека, имеющего при себе крупные суммы наличных и готового выдать их каждому, кто обращался к нему с правдоподобной историей. Как вспоминал Гжегож Богута: «У нас в польских подпольных кругах сложился образ Мирека как человека, который при встрече спрашивал: “Так, тебе нужны деньги? Пожалуйста, вот тебе деньги” – и доставал их прямо из карманов».

Проблема с таким количеством «неучтенных» средств заключалась в том, что врагам Хоецкого – как польским агентам, так и конкурентам по оппозиции – было легко представить его растратчиком или мошенником.

«Люди очень доверяли ему, и он этого заслуживал, – вспоминал Богута. – Но такое безалаберное отношение к деньгам было сродни самоубийству, потому что это давало людям повод говорить: “Я взял у него деньги, а он даже не заставил меня расписаться. Так как же он вообще помнит, что дал их мне?”»

* * *

Хоецкий вместе с Томашем Лабедзом занялись поиском подходящего авто для своей контрабанды. Они поручили найти подходящий грузовик Мацею Горскому – бывшему моряку, который жил в живописной деревушке Майбуа на окраине Шартра, в полутора часах езды к западу от Парижа. Ему выдали список требований: машина не должна весить больше 3,5 тонн, потому что для управления более тяжелыми транспортными средствами требовались специальные права. Идеальным вариантом был бы автомобиль с холодильным отсеком, который легко можно было переоборудовать в тайник для контрабанды.

Горский нашел подержанный «Мерседес-L306» – это был популярный в те годы во Франции фургон с плоской передней частью. Обычно на таких фургонах развозили товары мелкие торговцы. Он отвез машину к родственнику, который держал автосервис, чтобы тот занялся ее переделкой под новые нужды. Хоецкий и Лабедз периодически наведывались, чтобы проверить, как идет работа. Устроить тайник оказалось довольно просто: холодильная часть грузового отсека представляла собой отгороженный короб у кабины водителя, так что им оставалось только прикрепить новую надежную крышку поверх этого короба.

Когда работа была почти завершена, Хоецкий и Лабедз заметили одну небольшую проблему: если смотреть на фургон под определенным углом, то можно было увидеть, что грузовой отсек внутри короче, чем кажется снаружи – верный признак того, что внутри есть спрятанное пространство. Сначала они хотели уменьшить размер тайника, но потом решили этого не делать. Контрабандистам хотелось, чтобы отсек вмещал как минимум пять небольших офсетных дупликаторов марок Roneo-Vickers или A.B. Dick. Хоецкий и Калета предпочитали именно эти печатные станки: они весили всего 40–45 килограммов, что позволяло одному человеку при необходимости быстро их разгрузить, особенно если нужно было срочно избавиться от улик. В итоге они оставили тайник без изменений – решение, о котором впоследствии им пришлось пожалеть.

Пока подготовка фургона шла полным ходом, начали подыскивать водителя. Требовался надежный и хладнокровный человек, и главное – не поляк, потому что поляку пришлось бы гораздо хуже, чем гражданину Западной Европы, если бы он в случае провала попал в восточноевропейскую тюрьму.

В итоге они остановились на Жаки Шалло – левом стороннике «Солидарности» и активисте крупного французского профсоюза CFDT, который жаждал чего-то более захватывающего, чем перекладывать бумаги в налоговом управлении Версаля, где он работал.

Шалло уже несколько раз бывал в Польше и полюбил эту страну: он ощущал, что именно там сейчас вершится история, и был горд оказаться среди людей, которые эту историю творят. В день введения военного положения он поспешил в Париж, чтобы поучаствовать в демонстрациях в поддержку «Солидарности», а спустя шесть недель к нему подошел человек по имени Кристоф Апт, похожий на загадочного шпиона по прозвищу «Профессор» из фильма Альфреда Хичкока «К северу через северо-запад». Апт поинтересовался у Шалло, не согласится ли он отвезти для польского подполья благотворительный груз с секретными материалами, на что Жаки ответил согласием. Вернувшись после успешной поездки, он сам предложил взять неоплачиваемый отпуск в налоговой, чтобы работать на Апта на постоянной основе. И вот, год спустя, поляки снова обратились к нему с предложением поработать на них.

Хоецкий не стал встречаться с водителем лично, так как это могло привести агентов Службы безопасности прямо к нему. Вместо этого связь с Шалло поддерживал Апт. Поляки называли своего водителя «Жаки для особых поручений». Ему платили столько же, сколько и другим сотрудникам парижского комитета, работавшим на полную ставку, – минимальную французскую зарплату, составлявшую около 185 долларов в месяц.

К началу августа 1983 года «мерседес» и его водитель были готовы