Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд - Георгий Валериевич Полеводов

ударных беспилотников был поднят МиГ-29, но пилот слишком близко подошел к БПЛА и произошел, вероятно, непреднамеренный таран. Украинский пилот катапультировался, а самолет по раскраске, видимо, из элитной пилотажной группы «Украинские соколы» разбился.

Отдельного упоминания заслуживают FPV-дроны, которые применяются как камикадзе с подвешенными боеприпасами различного назначения и мощности, такими, например, как кумулятивными выстрелами от противотанкового гранатомета РПГ-7. Собственно FPV — First Person View, или вид от первого лица, позволяет пилотировать квадрокоптер или БПЛА иного типа с помощью виртуальных видеоочков или шлема. Управление в режиме FPV позволяет направлять беспилотник с подвешенным боеприпасом с высокой точностью и вести БПЛА вплоть до непосредственного контакта с целью.

В итоге массированное боевое применение относительно дешевых в производстве БПЛА — даже собранных в кустарных условиях с достаточно устаревшими боеприпасами, позволяет эффективно поражать танки стоимостью в несколько миллионов долларов. Например, стоимость немецкого танка Leopard-2A6 составляет $ 6 790 000, квадрокоптера — от $ 500 до 1000, а стоимость кумулятивного выстрела ПГ-7В — всего порядка 8000 российских рублей. Притом, что по танкам и другой бронетехнике обе стороны конфликта применяют массированные — до 10 и более БПЛА — атаки против одной единицы бронетехники. Как правило, тактика использования таких «беспилотных стай» сводится к обездвиживанию и дальнейшему уничтожению бронетехники. При этом безусловным критерием оценки поражения является детонация боекомплекта атакованной боевой техники.

При этом массированное применение БПЛА повлекло за собой масштабные изменения в тактике ведения боевых действий. В частности, противоборствующие стороны отказались от массированного применения тяжелой бронетехники — танков, боевых машин пехоты и бронетранспортеров, а также механизированных подразделений в пользу использования малых пехотных штурмовых групп. Также сама бронетехника обзавелась такими повсеместными средствами дополнительной защиты, как «противодроновые козырьки», прикрывающие башни танков, а иногда — и всю верхнюю полусферу техники сначала — кустарного производства, а сейчас уже и заводского. В войсках они получили неофициальное название «мангалов», однако такие конструкции реально позволяют спасти танк или другую технику от поражения беспилотником-камикадзе.

Также большое распространение получил и так называемый «окопный РЭБ» — компактные и относительно маломощные устройства радиоэлектронной борьбы, находящиеся на позициях или на технике. Наиболее ярким представителем подобного рода усовершенствований стали появившиеся уже практически повсеместно «Царь-мангалы». Суть защиты от ударных БПЛА сводится к тому, что сверху на корпус танка устанавливается сплошная сварная коробчатая конструкция, усиленная еще и сетчатыми экранами, с размещенными на ней модулями РЭБ. При этом танк, по сути, превращается в штурмовую самоходку из-за невозможности поворота башни и ещё более ухудшившегося обзора экипажа. Однако свою функцию такая защита выполняет неплохо. Так, впервые танк с подобной тотальной защитой применили в боевых действиях 8 апреля 2024 года в районе населенного пункта Красногоровка. С задачей танк справился: сопроводил колонну с десантом в город и вернулся обратно на позиции[175].

В этом случае танк как основная боевая сила в наземном бою также становится уязвим от нового асимметричного оружия. При этом сами танки из «бронированного кулака», основного инструмента прорыва линий эшелонированной обороны противника, превращаются, по сути, в самоходные артиллерийские орудия. И применяются для стрельбы с закрытых позиций полупрямой наводкой — по навесной траектории. Отметим также, что даже в танковых училищах ранее подобной дисциплиние не уделяли должного вниманиия. Соответственно, осваивать стрельбу полупрямой наводкой танковые экипажи вынуждены уже в боевых условиях. Ведется такая стрельба, как правило, с корректировкой беспилотников.

С другой стороны — и это подчеркивает диалектический философский подход, танк все еще остается и будет оставаться грозной боевой силой — своеобразным «становым хребтом» современного сетецентрического боя. При этом его системы активной защиты, а также броня проходят своеобразную «эволюцию», определяющим фактором которой становится применение беспилотников на поле боя. Собственно и сами танки в рамках концепции сетецентрической войны обзавелись беспилотным разведывательно-ударным контуром, который существенно улучшает обзор и ситуационную осведомленность экипажа. Таким образом, танки все же — и об этом будет сказано в соответствующей главе данной книги — не уступают своего доминирующего положения на современном поле боя. Но при этом развиваются, как и другие виды вооружения, приобретая качественно новые эмерджентные черты в рамках подобного синергичного развития.

А пехота, кроме компактных носимых устройств РЭБ, получила в дополнение ещё и гладкоствольные ружья 12-го калибра для стрельбы по атакующим беспилотникам непосредственно на передовой. Концерн «Калашников» разработал специальный патрон против БПЛА, они уже применяются в зоне проведения спецоперации[176].

Кроме того, в зоне проведения спецоперации отмечено боевое применение разведывательно-ударных БПЛА «Ланцет» «Изделие-53». Для координации полета и атаки цели применены технологии нейросетевого искусственного интеллекта и технического зрения с алгоритмами распознавания образов на основе нейросетей.

Такой подход сам по себе является и одним из системообразующих признаков концепции NCW и мощнейшей детерминантой, формирующей качественно новый мировоззренческий подход к ведениям боевых действий — с точки зрения их философского восприятия и рефлексии.

Эклектичный подход на границе нескольких глобальных областей человеческого знания, таких в данном случае как философия и фантастика, техника и технология, позволяет перейти от пропедевтики этого весьма сложного и амбивалентного предметно-проблемного поля к прогностическим свойствам рефлексии. Ведь в рамках данной военно-технической парадигмы мы задаемся вопросом не только: что есть БПЛА? Но и чего нам ждать от мира, в котором ударные беспилотники почти безнаказанно крушат оснащенные многослойной броней и модулями динамической защиты танки, проникают в особо охраняемые зоны и уничтожают военную и гражданскую критическую инфраструктуру отдельно взятого государства?..

Следует отметить, что в определенной степени тенденции развития боевых беспилотных технологий XXI века блестяще предсказал польский философ, футуролог и писатель-фантаст Станислав Лем. Еще в 1964 году в романе «Непобедимый» он описывал принципы и тенденции «некроэволюции» механизмов на отдельно взятой планете. И пришел к выводу, что наиболее эффективным способом противодействия любой угрозе является некая «туча» из отдельно взятых небольших элементов. Объединяясь, они формируют некий системный «квазиинтеллект», а также мощное электромагнитное поле, которое влияет и на живые существа, и на враждебные механизмы.

«Просто они кирпичики, из которых в зависимости от ситуации строится то, что необходимо. Поступает сигнал: „Опасность!“ […] Летающий рой немедленно преобразуется в такой вот „тучемозг“, и пробуждается его совместная память: подобные существа уже были, с ними сделали то-то и то-то, и после этого они погибли… И этот образ действия повторяется…»[177] — пишет Лем.

Строки из фантастического романа 1964 года с удивительной точностью описывают и актуальную сейчас концепцию роя дронов, применение нейросетевого искусственного интеллекта в их управлении и даже использование мощных электромагнитных полей для радиоэлектронной борьбы с перехватом управляющего сигнала БПЛА. Особенно если учитывать, что