Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

Андрей тщательно сориентировался на местности и приступил к работе. Самое опасное было, что приходилось выползать из леса на открытое пространство.

Шкипер копал яму, рядом с ним лежала десятикилограммовая противотанковая мина ТМ–62. Больше двух на такое расстояние не унести. Андрей оглянулся на мину, прикинул размер, кажется, уже можно. Он сдвинул ее в яму, взвел взрыватель и прикопал вровень с почвой. Неподалеку лежал кусок брезента с измельченной землей и пожухлой травой, он подтянул его к себе и бережно замаскировал закопанную мину.

Шкипер уполз обратно в лес и вытащил из ранца вторую ТМ–62.

Прежде чем уйти, Андрей с минуту постоял возле дерева, высматривая возможные огрехи в работе и проверяя, не выделяются ли места установки мин на фоне остальной местности. Шкипер довольно кивнул, все в норме, можно возвращаться. Он сунул пустой ранец из-под мин в рюкзак и, забросив его на спину, легкой рысцой двинулся назад.

Через час быстрого хода он, прикрыв глаза, лежал под кустом и жевал травинку. Несмотря на внешнюю беспечность, Андрей внимательно вслушивался в окружающие звуки и руки держал на автомате, лежащем на груди. Слева от головы раздался негромкий шорох, Шкипер стремительно перевернулся на живот, выставив вперёд автомат. Из-за деревьев вышел Батон, даже издалека было видно, как с его лица бежал пот. Он остановился, скинул на землю рюкзак и, войдя в ручей, принялся умываться. Когда Батон выпрямился, рядом, широко улыбаясь, стоял Шкипер.

– Запарился? – спросил он ехидно.

Батон тяжко вздохнул.

– Ужас! Везде всё вспотело! – он заулыбался. – Андрюха, а ты прямо свежак. Может, ты и впрямь самый хитрый?

– Самый умный, – поправил друга Шкипер. – Сашок, нам домой не пора?

Они засмеялись и забросили опустевшие рюкзаки за плечи.

Песня

В пункт полевой дислокации отдельного инженерно-саперного подразделения приехали артисты. Два человека с гитарой и баяном в сопровождении капитана – армейского политрука с позывным Спикер. В просторную блиндаж-столовую пригласили свободных от ротаций и нарядов саперов набралось таких не больше двух десятков. Они расселись за столами, и к ним вышел Спикер с политической лекцией. Никто из бойцов не возмущался: выступление политработника из штаба армии уже давно вошло в традицию. Тем более что он не был заунывным лектором, а старался говорить доходчиво, образно и с эмоциями. Вот и в этот раз он старался.

– Мы не с Украиной воюем, – с напором вещал армейский политрук, – а с полсотней агрессивных стран Запада и их сателлитами. Укрорейх под вашими ударами шатается и рано или поздно падёт, но ваше служение Родине не закончится! Вас ждут тысячи государственных должностей, на которых мы вместе будем выметать сор из России. Вы её элита, не в будущем, а уже сейчас прямо в этой столовой…

В расположение батальона въехал уазик комбата майора Некрасова (Пума), ему навстречу из блиндажа КП выбежал дежурный молодой лейтенант, получивший сообщение от караульного у шлагбаума. Из машины вышел Пума, лейтенант бодро вскинул руку к виску.

– Товарищ майор, за время вашего отсутствия происшествий не произошло.

– Концерт идёт? – спросил Пума, здороваясь за руку.

– Так точно!

Комбат кивнул и пошёл по дощатой дорожке к столовой. Он аккуратно спустился по лесенке, прислушиваясь к доносившейся из-за двери музыке, и заглянул внутрь. Перед сидящими бойцами выступали два артиста в военной форме, один помоложе, второй сплошь с седой головой. Молодой ярко и сочно пел песню «Товарищ Донбасс», а его напарник искусно аккомпанировал на баяне. Майор повел головой и встретился со взглядом Спикера, стоящего справа у стены. Пума поманил его рукой, тот кивнул.

Майор Некрасов поднялся наверх и взглянул на бездонное, темнеющее на глазах небо. Вон уже и звездочки появились. Пума глубоко втянул в себя вечерний воздух и прошел в курилку. Снизу раздались шаги, подошел политрук. Они поздоровались, достали сигареты.

– Хорошо поют, – сказал комбат, пуская в небо дымок.

– Ребята выкладываются по полной, – довольно улыбнулся капитан.

– Антон, как твою вводную часть встретили?

– С полным пониманием.

– А в целом, – Пума с интересом в глазах чуть подался вперед, – как политическая обстановка в батальоне?

– В целом отлично, – туманно ответил Спикер и добавил: – Хотя есть нюансы.

– Что опять стряслось? – нахмурился комбат.

– Жалуются на норму смены белья. Они ведь каждый день с заданий, мокрые насквозь…

– Знаю, – майор помрачнел. – Я уже два рапорта написал. Ты бы помог у себя там в армии?

– Обязательно! – кивнул Спикер. – Ещё я заявку в «Народный фронт» отослал, обещали подвезти и потом регулярно поставлять.

Комбат встал, пожал руку капитану.

– Спасибо, Антон, про рапорты не забудь. Сам тут справишься? – Спикер кивнул. – Тогда я на КП.

Спикер осторожно вошёл в столовую и увидел перед собою спины солдат. Они плотно стояли в две неровные шеренги и с энтузиазмом подпевали седовласому артисту, который исполнял гимн инженерно-сапёрных войск. Спикер довольно заулыбался.

Звуки «брэдли»

Возле блиндажа комбата стоял и покуривал лейтенант Стикс, иногда посматривая на часы. Неожиданно он увидел, как явно в его сторону направлялся сержант Сорин. С тех пор, как тот фактически сбежал из-под его командования с должности замкомвзвода, отношения между ними были холодно-вежливые. Стикс посмотрел на часы и спустился в блиндаж.

Едва он вошел и доложил о прибытии майору Некрасову, как позади него появился сержант, тоже доложивший, что прибыл по приказанию.

Комбат с позывным Пума с интересом разглядывал своих подчиненных, размышляя, правильно ли он со своим заместителем по военно-политической работе рассчитали, соединяя этих двух антагонистов в едином задании?

Майор кивнул на два стула перед его столом:

– Садитесь, в ногах правды нет.

Гости сели, лица у обоих напряжённые.

– Что, – усмехнулся Пума, – гадаете, зачем я вас обоих вызвал?

Сорин остался непроницаемо сдержан, а Стикс помялся, но промолчал.

– Объясняю, – невозмутимо продолжил комбат, – есть ответственное задание, которое могут выполнить самые знающие, – он посмотрел на Стикса, – и самые опытные, – перевел взгляд на Сорина.

Майор положил ладонь на тонкую папку, лежащую перед ним.

– Эту секретную папочку, – Пума сделал многозначительную паузу, – изучите прямо здесь. Даю час времени.

Он встал и, не оглядываясь, вышел, Сорин и Стикс впервые посмотрели друг на друга. Стикс пожал плечами и потянулся к папке.

Комбат вернулся через час и с внутренним удовлетворением увидел лейтенанта и сержанта рядышком, бурно обсуждающих что-то на рисунках и чертежах из папки.

Увидев командира, оба вскочили, майор кивнул, прошел к столу, сделал жест садиться.

– Разобрались? – обратился он к лейтенанту.

– Так точно!

– Роли распределили?

Стикс кивнул.

– Мины я буду ставить.

Пума посмотрел на Сорина.

– Я на камере фиксации.

Пума опять кивнул, собрал со стола все документы и вернул их в папку, потом посмотрел на Сорина и Стикса.

– Что ж, тогда выдвигаемся к техникам, получите матчасть, а я, – он приподнял папку, – сдам литературу.

Ранним утром Сорин и Стикс скрытно продвигались по лесопосадке. Сорин шел впереди и внимательно смотрел перед собой, выискивая возможные ловушки, за ним Стикс нес увесистый рюкзак и старался идти след