Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

Оно действительно было похоже на струнный инструмент из-за дюжины разноцветных проводов, сходящихся к переключателям, рядком прикрученных к куску фанеры, под каждым держателем карандашом были написаны номера: от 1 до 6.

Сорин щелкнул тумблером, на доске замигали крохотные лампочки.

– Питание есть. Я готов!

– Второй! – скомандовал Васильев.

Сорин щёлкнул переключателем под номером два. Под первым КрАЗом сработала первая пара противотанковых мин, от взрыва детонировал боекомплект в кузове. Взрыв был настолько силен и оглушителен, что разметал огромный грузовик бесформенными кусками. Колонна остановилась.

– Пятый! – командует прапорщик.

– Третий КрАЗ взорвался с такой силой, что «Варту» за ним подбросило, повалило набок.

– Первый!

Столь же мощно взлетел на воздух КрАЗ в середине. Из опрокинутой «Варты» выползали вэсэушники и беспорядочно стреляли по лесу. От «Брэдли» бежали вэсэушники, что-то неслышно кричали и тоже палили в лес. Над головами саперов несколько раз просвистели шальные пули. Они пригнулись к земле. Васильев посмотрел на Сорина.

– Юра, давай, аккорд: третий, четвертый и шестой! И валим отсюда!

Сорин надавил пальцами сразу на три переключателя. Они щелкнули, и противотанковые мины взорвались буквально под ногами вэсэушников в начале, в конце и в середине колонны одновременно.

Ещё не осыпалась обратно земля, выброшенная взрывами в воздух, как Сорин остро отточенным ножом одним махом перерезал провода, подхватил фанерку и кивнул Васильеву.

Они вскочили и, пригнувшись, побежали в глубину леса. Наступила кровавая тишина, теперь уже никто не стрелял, с дороги доносились только крики и стоны.

Сверху послышалось жужжание снизившегося «Тахиона». Дрон передавал на КП картинку, на которой виднелись раскуроченные остовы машин, неподвижные тела убитых, множество раненых вэсэушников, некоторые из которых еле шевелились на земле, другие, контуженые, стояли на коленях и раскачивались, держась за голову.

Живучая «уточка»

После госпиталя сержант Сорин Юрий Александрович получил месяц отпуска и последующее назначение в отдельный инженерно-саперный полк. Отпуск рядом с женой и тремя детьми, с регулярными походами по родне и соседям пролетел как реактивный лайнер.

На обратном пути на войну Сорин не сожалел о пролетевшем отпуске, но вспоминал его каждый день и час, и ощущение счастливой радости не уходило.

Командир батальона майор Некрасов с позывным «Пума» пристально разглядывал вновь прибывшего ранним утром сержанта с позывным «Гроза». Тот внешне не очень соответствовал характеристике, данной по телефону кадровиком. Тот соловьем пел, что этот сержант чуть ли не самый опытный и классный специалист в армии. А теперь перед Некрасовым стоял худощавый сержант с очками на интеллигентном лице, придававшими ему вид учителя начальных классов, а не опытного вояки.

Одно лишь утешало майора, в глазах Сорина он увидел стальной блеск, такой добывается только в бою. Пума вздохнул, это было его хобби, при первой встрече с людьми составлять на них короткий список впечатлений и потом смотреть, насколько они оказывались верными. Правда, себе самому майор Некрасов давно уже признался, что его прогнозы не очень-то сбывались. Он положил на стол предписание и объявил:

– Сержант Сорин, вы назначаетесь на должность заместителя командира взвода разграждения. Командира взвода пока нет, поэтому будете ИО.

– Есть! – козырнул Сорин. – Разрешите идти?

Гроза и младший сержант Броня шли по центральной деревянной дорожке. От неё, исчезая между деревьями, разбегались дощатые тропы поуже, изначально прокрашенные темно-зеленой краской, а теперь стертые тысячами солдатских ботинок. К дорожкам примыкали деревянные треугольники над крутыми лесенками, ведущими в блиндажи. Сорин и Броня минули площадку с умывальниками и большой блиндаж с широкой лестницей.

– Здесь наша столовая, а там дальше взводные блиндажи.

– Добротно батальон устроился, – сказал Сорин.

Броня довольно кивнул, он искренне считал, что расположение их батальона действительно лучшее в южной группировке войск.

– Так как, к личному составу двигаем? – спросил он

– Нет, блиндажи потом, сначала техника.

Они вышли из лесопосадки, в которой расположился батальон, и направились вдоль кромки леса. То там, то тут между деревьями угадывались силуэты больших машин, тщательно прикрытых маскировочными сетями и ветками. Сорин с интересом посмотрел под ноги, на чёрный и жирный грунт, в который колесами и гусеницами было вдавлены тонны щебенки, без этого ездить по нему в межсезонье было бы невозможно.

Они прошли с километр, когда из-за толстого ствола вышел боец с автоматом, Броня поднял руку, караульный кивнул и вновь скрылся за деревьями.

– Вот здесь наши кареты и обитают.

В густой рощице располагались капониры с инженерной техникой его взвода. В одном Сорин заметил ИМР–2 (инженерную машину разграждения), возле неё возились два бойца: один невысокий, плотный, второй долговязый. Сорин посмотрел на Броню.

– Начнем с них.

– Минутку!

Младший сержант быстрым шагом подошёл к ИМР–2 и что-то сказал бойцам, они кивнули и выстроились шеренгой перед машиной. Сорин мысленно улыбнулся и подошёл.

– Экипаж, смирно! – скомандовал Броня.

Сорин кивнул:

– Вольно! Ребята, подождите пару минут, я машину посмотрю.

Он прошёл к машине, погладил ладонью броню и медленно двинулся вокруг. По пути он пару раз нагнулся, что-то разглядывая под трансмиссией, потом взобрался на борт, гулко потопал по противопульной броне, заглянул в командирский люк, спустился в люк механика-водителя. Подчинённые с интересом наблюдали за своим новым командиром и тихо о чём-то переговаривались.

Сорин спрыгнул с машины прямо перед экипажем.

– Выглядит неплохо. На ходу?

– А як же! – ответил невысокий.

Сорин улыбнулся.

– Ребята, знакомиться в блиндажах будем, – он повернулся к Броне. – Денис, пошли ко второй ИМР.

– Прошу прощения, – остановил вдруг их долговязый, – но очень интересуюсь. Дозвольте спросить?

Сорин кивнул, и долговязый продолжил:

– Нам Броня сказал, ваш позывной Гроза?

– Гроза, – Сорин опять кивнул.

– Товарищ сержант, а вот к нам тут недавно замполит из армии приезжал и говорил, что один Гроза мост машиной рванул. Это, случайно, не вы были?

– Да, это был я, – усмехнулся Сорин, – только не случайно.

– Як же ти живий виявився? – добавил вопрос невысокий.

– А вот это уже случайно.

– Гроза, – попросил долговязый, – не спеши, давай вместе покурим?

– Не курю я, – улыбнулся Сорин. – Потом наговоримся ещё.

Гроза и Броня вновь шли вдоль кромки леса, Денис выглядел задумчивым. Сорин с интересом на него посматривал, Броня перехватил его взгляд и остановился, достав сигареты, встал и Сорин.

– Денис, ты что задумчивый такой?

– Да чудно рядом с легендой инженерных войск идти! – он щёлкнул зажигалкой.

Сорин поморщился.

– Вот что, Денис, ты это брось! Покажи лучше, где «Метеориты» стоят?

Броня пустил в сторону струйку дыма и махнул рукой в сторону отдельной лесопосадки, до нёё метров триста оставалось.

– В этой рощице наши «утки» стоят.

– УР–77 – утка? – усмехнулся Сорин. – Все вроде её «Змеем Горынычем» называют?

– Так плавает же, – Денис поднёс к лицу рацию. – Цыган, я Броня!

– На связи Цыган, – донеслось скрипуче из рации.

– Мы на подходе.

– Принял.

Перед капониром с самоходной установкой разминирования УР–77 «Метеорит» стояли два бойца, один пожилой, второй худощавый средних лет. Сорин протянул руку пожилому, тот пожал и представился:

– Здравия желаю, позывной Старый.

– Здравия желаю, позывной Цыган, – представился худощавый.

– Вы экипаж? – спросил Сорин.

– Нет, мы оба водители-механики с «уточек», – улыбнулся Старый. – Моя эта, а Цыгана чуть подале будет.

Сорин оглянулся на Броню.

– Денис, командиры где?

– Один после