Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

– В чём дело? – нахмурился Стикс.

– Товарищ лейтенант, боязно сразу выскакивать, разведать бы.

Стикс посмотрел на часы.

– Нет на это времени, мне ещё рекогносцировку проводить. Разведка вчера доложила: пусто в деревне!

– Так-то вчера… – проворчал водитель, но наткнувшись на нахмуренные брови лейтенанта, осекся и возобновил движение.

«Тайфун» выскочил на скорости из леса, село Ивановка быстро приближалось. Броневик с ходу проскочил небольшой мост над ручьем и въехал в село, но едва миновал большой ангар, как мост над ручьем громко взорвался и разлетелся старыми бревнами и досками в разные стороны.

– Разворачивайся! – закричал Стикс. – Вброд пойдем!

Растерянный водитель принялся выполнять бесполезную команду, мост был разрушен, поэтому крутые берега мелкого ручья «Тайфун» мог и не взять. Было бы логичнее рвануть дальше на всей скорости и свернуть у церквушки направо на грунтовый выезд из села, но в такой обстановке логика куда-то пропадает.

– Куда ты, надо вперед! – заорал из салона по внутренней связи прапорщик Васильев, но время уже было упущено.

«Тайфун» стал резко сдавать назад, резко вывернул колеса и съехал задом на площадку перед старым кирпичным ангаром с ржавой полукруглой крышей и приоткрытыми железными створками ворот, вросшими в землю. «Тайфун» дёрнулся вперед, но с противоположной обочины шоссе выскочил вэсэушник с гранатометом в руках. Он кинулся наперерез и навскидку выпустил гранату в машину. Граната воткнулась в мотор, огненно взорвалась, и машина, клюнув носом, замерла. Тут же начался обстрел.

В кабине водитель лежал на руле замертво, Стикс рядом с ним был жив, но держался за уши, с гримасой боли на лице. Его затуманенный взгляд наткнулся через разбитое лобовое стекло на укровского гранатометчика, тот, стоя посредине шоссе, перезаряжал гранатомет. Лейтенант вскинул автомат и принялся поливать вэсэушника бесконечной очередью. Одна из пуль попала ему голову, он стал заваливаться назад, и в этот момент одна из последних попала в мину в его руках, вспыхнул огненный шар, украинский боец разлетелся кровавыми ошмётками во все стороны. Его звук докатился до контуженого Стикса, и он снова схватился ладонями за уши, едва сдерживая крик.

После второго взрыва стрельба по броне салона, звучавшая, словно громкий горох, внезапно стихла. Сержант коротко огляделся. Прапорщик Васильев был ранен и молча корчился, прижимая левую руку к груди. Боец, сидящий напротив прапорщика справа, мертвенно откинулся в кресле. Остальные растерянно озирались. Сорин вскочил.

– Шкипер, Батон, вперед, вытаскивайте водителя и лейтенанта! Остальные бегом внутрь ангара. Раненого Васильева с собой!

Кто-то из бойцов нажал рычаг аварийного открытия аппарели, дверца упала вниз, бойцы стремительно покидали машину. Васильев отстал, из его руки хлестала кровь, но его подхватили два бойца и помогли. Последними вбежали в ангар Шкипер и Батон, почти тащившие на себе Стикса.

Из салона последним выбегал Сорин, он выдернул чеку из гранаты и сунул ее между ранцами с минами. В этот момент укры опомнились и возобновили обстрел, но задерживаться в салоне было теперь невозможно. Юрий выпрыгнул и стремглав побежал к ангару, перед ним сзади и с боков вскипали фонтанчики от пуль, но ни одна его не настигла. Он уже был возле ворот в ангар, и в этот момент чудовищный взрыв разорвал бронеавтомобиль на части, взрывная волна вбросила Сорина внутрь ангара.

Упавшего сержанта подхватили бойцы и поставили на ноги. Он потряс головой и огляделся. В углу на сломанном ящике сидел Стикс, по-прежнему зажимая уши, рядом с ним стоял Шкипер. Лейтенант поднял голову и с трудом выговорил: «Сержант, командуй!»

– Внимание! – без паузы закричал Сорин. – Беру командование на себя! Занять круговую оборону! Докладывать о противнике!

Взгляд Сорина упал на Васильева, тот бледный сидел у стены и сжимал правой рукой левую ладонь. Из-под пальцев обильно сочилась кровь.

– Перевязать Васильева, обезболивающее ему и лейтенанту!

Батон бросился к прапорщику, отрывая аптечку от липучки. Шкипер тоже полез в свою аптечку, достал таблетку, сунул ее в рот Стиксу, дал запить из фляжки, потом хлопнул его по плечу, тот благодарно кивнул и, откинув голову на стену, прикрыл глаза.

– Андрей, – крикнул ему Сорин, – что с водителем?

– Первой миной его убило. – Шкипер стянул со спины чехол с двумя минами ПОМ–2, опустил вниз, прислушался. – Сержант, ты так жахнул нашими минами, что укры не стреляют.

– Не волнуйся, скоро начнут!

– Знают, что мы никуда отсюда не денемся, – мрачно сказал Батон.

– Гроза, – позвал Сорина боец у окошка, – похоже, немцы граммофон на колёсах подкатили.

Юрий отреагировать не успел, с улицы через усилитель зазвучала песня «Катюша». После одного куплета громогласно через усилитель раздался издевательский голос:

– Рус, сдавайся!

– Ага, щас! Разбежался! – прошипел со злостью Шкипер.

И снова с улицы через усилитель началась песня «Катюша». Сорин подбежал к Васильеву, тот в полузабытьи. Рядом стоит боец.

– Что у него?

– Ладонь насквозь разворотило, – отозвался Батон, похоже, нерв задет, боль жуткая. Я ему вколол двойную дозу.

Песня с улицы вновь оборвалась, и после короткой паузы опять зазвучал противный голос:

– Рус, мы пушечку покликавши. Бух, и буде из тебя пух!

Потом раздался хохот и опять «Катюша».

– Твари! – прохрипел Стикс.

Он попытался встать, но его зашатало, он опять опустился на ящик. Васильев вдруг открыл глаза и увидел перед собой Сорина.

– Юра! Уводи людей, размотают они нас здесь. Прямо сейчас! – тихо, но внятно сказал он, а затем прикрыл глаза и забормотал что-то невнятное, а потом и вовсе отключился.

Снаружи по-прежнему крутили песню. Сорин понимал, что делают укры: эта пауза удаляла из крови адреналин боя и напоминала о жизни, вызывала жалость к себе, ломала волю к сопротивлению. Юрий упрямо мотнул головой, посмотрел в окошко ангара, перебежал к следующему, обернулся к бойцам.

– Всем приготовиться к рывку! – громко объявил он. – Всё лишнее снять! За ангаром метров пятьдесят открытого пространства, потом старые окопы начинаются. Всем бежать к ним что есть силы! Они ведут к зеленке и дальше по лесополосе к нашим.

Он посмотрел на прапорщика Васильева.

– Внимание! Накрыть прапорщика вон той чугунной ванной!

Два бойца бросились за ванной, а Батон вокруг прапорщика стал выкладывать кирпичи друг на друга. Принесли ванну, аккуратно поставили на них.

– Готовы?!

– Гроза, так перещёлкают же нас, как орешки!

– Спокойно, я огонь на себя отвлеку. Выскочу из ангара в другую от окопов сторону и сделаю рывок к рощице.

– Роща в середине деревни! Не по-людски как-то… – начал Шкипер.

– Всем тихо, я сказал! – все замерли. – Приказываю, как только я рвану наружу, считать до десяти. Вот ты, Шкипер, и считай! На счет десять выбегаете из ангара.

Сорин поправил на себе сбрую, подтянул ремень автомата и пошёл к выходу, сзади тишина. Он обернулся, в углу встал Стикс и оперся о стену.

– Лейтенанту помогите! – Сорин протянул руки бойцу, в них по гранате. – Ну-ка, рви чеку!

Боец выдернул чеки из двух гранат, Сорин залихватски заорал: «Атас, ребята!» –