Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

Сорин кивнул и начал обход машины, уважительно похлопывая её по броне. Потом ухватился за поручень и взобрался на борт, обернулся к водителям-механикам.

– Старый, Цыган, идите оба сюда.

Сержант первым делом залез в отсек водителя и вскоре вылез. На него вопросительно смотрели механики. Он развел руками.

– «Гвоздика» она и есть «Гвоздика».

Цыган и Старый одобрительно переглянулись, а сержант залез в командирскую башенку. Его долго не было, водители-механики сели на башенку возле открытого люка и закурили.

Через некоторое время Сорин показался из люка командирской башенки.

– Мудрено тут у вас! – сказал Сорин и повернул голову к Броне. – Денис, я до обеда здесь останусь. Мне эти мудрецы (кивнул на улыбающихся водителей-механиков) ликбез проведут. Если что, я на рации.

Вечером Сорин спустился в блиндаж к командиру, доложил о принятии должности. Пума одобрительно покивал и пригласил присесть.

– Завтра утром одна из твоих «уток» на ленту отправляется. Командир машины – ефрейтор Тихонов, позывной Грей. Тебе первая задача, сержант: проследи подготовку и отбытие.

– Товарищ майор, а можно я с ними поеду?

Майор задумчиво потер подбородок.

– Хорошо, Гроза, разрешаю. Поедешь на «Тайфуне» сопровождения, старшего сборной группы я предупрежу, – по лесенке спустился молодой ефрейтор, тоненький, с золотистой шевелюрой.

– Разрешите?

– Заходи, Гриша, вовремя явился, – Пума посмотрел на Грея и Сорина. – Вы ещё не познакомились? Это твой новый взводный, завтра тебя сопровождать будет. Всё, ступайте, желаю успешной работы.

По грунтовой лесной дороге, плавно переваливаясь, ползла УР–77, следом за ней, рыкая мотором, двигался «Тайфун-К». Они съехали в ложбину, поросшую лесом, проехали пару сотен метров и, наткнувшись на шлагбаум, встали. Из-за куста вышел караульный, подошёл к «Тайфуну», перемолвился парой фраз и побежал открывать шлагбаум.

За ним справа оказалась укатанная площадка, откуда-то появился боец со светящимся жезлом и принялся расставлять прибывшую технику. Из командирской башенки УР–77 выскочил Грей, из водительского люка неспешно вылез Цыган и потянулся, разминая мышцы. Из «Тайфуна» высадилось отделение сопровождения.

К Грею подошёл офицер. Они переговорили, ефрейтор обернулся, нашёл глазами Сорина и поманил к себе рукой.

– Нас к командиру вызывают, – пояснил он, когда Сорин подошёл.

В блиндаже было тепло и чисто, по дощатому полу было приятно ступать. В углу на табурете с плоской подушкой восседал огромный кот и хмуро смотрел на чужаков. Пожилой майор встретил их у входа, игнорируя все условности в виде докладов.

– Сынки, некогда, идти за мной!

Майор привел их к столу, на котором была расстелена тактическая карта. Он ткнул палочкой для роллов в карту.

– Вот, смотрите, здесь опорник укровский. Мы об него весь лоб расшибли. Грей, ты командир «Змея Горыныча»?

– Так точно!

– Скажи, сынок, по-честному, сможешь пару своих ниточек на километр закинуть в виде подарочка нацикам?

Грей посмотрел на Сорина. Майор это заметил.

– Сержант, ты его начальник? – Сорин кивнул, майор заулыбался, поглядывая то на одного, то на другого. – Сынки, я знаю, что нельзя, но ведь иногда нужно. Очень нужно! У меня в штурмах уже и трехсотые, и двухсотые, а задачу выполнять надо!

Грей нервно тряхнул золотой шевелюрой.

– На километр не полетят, максимум на семьсот метров. Это если тормозные шнуры, – он запнулся, подыскивая слово, – поправить и предохранители, – опять запнулся, – проверить.

Грей вопросительно посмотрел на Сорина.

– И если сержант разрешит, – добавил он.

Теперь с вопросом и надеждой на Сорина смотрел и майор.

– Гриша, – посмотрел на ефрейтора Гроза, – я не против, но последнее слово за тобой.

– Так как, сынок?

– Сделаем! – кивнул Грей. – Только машину надо несколько часов готовить.

– Это мы мигом обеспечим! – обрадовался майор. – Танковый брезент сверху растянем, свет под него дадим.

– Да, это было бы здорово, – согласился Сорин.

Майор кивнул и быстро пошёл к выходу, на ходу бросив: «Я на минуту!» Майор вышел, Сорин посмотрел на Грея, у того лицо было задумчивое, но решительное. Сержант понял, этот, если дал слово, не отступит.

– Гриша, – тихо сказал он, – нашим парням надо помочь. И не волнуйся, я с тобой!

Грей вдруг облегченно улыбнулся, наверное, именно таких слов он и ожидал.

В блиндаж шумно спустился майор, кот на табурете встал, потянулся и громко сказал: «Мяу!»

– Я распорядился, уже побежали исполнять, – с порога объявил офицер.

Он энергично прошёл к столу, посмотрел на карту, что-то про себя шевеля губами, и вдруг застыл, словно вспомнил что-то важное. Майор поднял голову и виновато посмотрел на ефрейтора.

– Сынок, тут только незадача одна получается. Я в расчетах выброс на километр брал, а если только на семьсот, то придется из лесочка выехать на триста метров.

Гроза переглянулся с Греем, потом оба наткнулись на умоляющий взгляд майора.

– Мин нет? – спросил Сорин.

– Нету, сынки. Минные поля дальше начинаются, вот здесь.

Все склонились над столом, пожилой майор ткнул палочкой в карту.

– Понятно, – кивнул кудрями ефрейтор и выпрямился. – Товарищ майор, так мы пойдём?

– Идите, сынки, выручайте. Хотите, бойцов дам в подмогу?

– Ну уж, нет! – усмехнулся Грей. – Мы сами справимся.

Ефрейтор глянул на Сорина, тот улыбнулся ему кончиками губ и кивнул.

Ранним утром, когда по полям стелились волны плотного тумана, из леса выскочила УР–77 и, на ходу поднимая свою «сковородку», нырнула в белесую взвесь. Звук её многосильного мотора понёсся по округе, вызвав мгновенную реакцию противника: многочисленные разрывы снарядов и мин. Пока они рвались впереди по курсу УР–77 и вреда машине не причиняли. Машина благополучно проскочила три сотни метров, остановилась и огненным шлейфом выплюнула длинную кишку в сторону украинских позиций. Её тащила за собой ракета, а кишка извивалась высоко в небе, словно живая, иногда скрываясь в тумане. Грей рассчитал все точно: петли подрывных шлангов падали прямо на позиции нациков. Едва первые петли дотронулись земли, Грей нажал подрыв, и они начали взрываться, порождая огненный шквал. Огонь, грунт, чёрный дым накрыли огненным мраком опорник врага и предполье перед ним. К тому же прибавились разрывы на украинском минном поле, это мины принялись детонировать. А в это время УР–77 уже закончила разворот и с неопущенной «сковородкой» мчалась назад.

И минуты не прошло, как утренний туман выдуло с поля.

На кромке леса за кустом стоял Сорин и напряжённо смотрел на поле боя. Из клубов пыли и дыма выскочила УР–77, Сорин что-то восторженно закричал, размахивая руками, но, видимо, радоваться было рано. Машина прошла полпути, когда за нею началась охота. На посиневшем от чистоты и света небе висел украинский дрон и корректировал разрывы, догоняющие машину. Разрывы мин, словно пунктиром, ложились к УР–77 все ближе и ближе – и вот попадание. На корме машины вспыхнуло пламя, но она не остановилась, а продолжала нестись к лесу. Однако пламя разгоралось всё больше. Сорин, сжимая кулаки, орал что-то нелитературное, означающее приказ срочно покинуть машину, но из-за шума боя и взрывов даже сам себя не слышал. Наконец, не доезжая метров пятидесяти до спасительной стены деревьев, УР–77 резко остановилась.