Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

– Зачем?

– Сами увидите!

Они остановились, сержант посмотрел на часы.

– Да успеете, – принялся уговаривать Андрей. Это такой человек, не пожалеете, а какой у него чай!

Юрий недоуменно смотрел на Шкипера, не часто здесь на ленточке у бойцов так глаза горят.

– Ладно, веди, – согласился он, – только быстро.

Они свернули с широкой тропы в глубину леса. Шкипер уверенно шел, маневрируя среди стволов высоких сосен, и вскоре вывел сержанта на ровную утоптанную множеством ног площадку, вокруг которой виднелись старые, уже заросшие травой и совсем свежие воронки. Сорин попытался прикинуть количество воронок и сбился на втором десятке. Судя по всему, воронки внутри площадки тщательно заравнивались. «Молодцы!» – подумал он.

В капонире, прикрытом маскировочной сетью и ветками, стоял зачехленный 120-мм миномёт, рядом виднелся спуск в укрытие при обстрелах и заглубленный схрон для боеприпасов. Чуть в стороне от середины площадки торчал высокий ровно спиленный широкий пень. На этом импровизированном столике умещался закопченный снизу чайник, рядом три стакана с ложками, сахарница, тарелка с печеньем, прикрытая салфеткой. Возле пня лежали два бревна, на одном восседал сухопарый и морщинистый солдат, по виду бурят или татарин. Завидев гостей, он встал и широко заулыбался:

– О, Андрюша, молодец! Сам пришел и гостя привёл. Садитесь, будем чай пить, только что вскипел.

Сорин недоумённо посмотрел на Шкипера, тот кивнул на бревно. Они уселись, старик разлил тёмный и густой чай.

– Меня зовут Баграм, – объявил он торжественно. – Прошу, гости жданные, чай! Вот сахар, печенье.

– Спасибо, – в унисон сказали Сорин и Шкипер.

Чай был густой, с необычным ароматом.

– Это наш чай, алтайский, с травами. Пейте, гости, он полезный для тела и душу укрепляет.

После этого все трое приступили к чаепитию. Сорин думал, что старик будет и дальше говорить, но тот молчал, прищуренно посматривая на гостей и прихлебывая чай.

– Простите, Баграм, вы минометчик? – не выдержал молчания Сорин.

– Конечно! Я же здесь.

– А сколько вам лет?

Старик молчал, словно не слышал вопрос. Сорин растерянно посмотрел на Шкипера, тот заулыбался.

– Шестьдесят девять ему! Скоро семьдесят будет.

В это время на груди Баграма ожила рация:

– Батан, ответь!

– На месте Батан, – привычно отозвался старик.

– Буди расчёт, батя, вам уже координаты несут!

Баграм неторопливо поставил на пень свой бокал и встал.

– Простите, гости, дела.

И Баграм рысцой побежал к блиндажу, Сорин изумлённо смотрел ему вслед. Шкипер дернул Юрия за рукав.

– Сержант, срочно уходим! Тут такие дуэли бывают!

Возле «Тайфуна» Сорин крепко пожал руку Шкиперу.

– Как вам Баграм? – спросил тот.

– Занятный старик. Кстати, откуда он знал, что два гостя придут?!

– У старика всегда три стакана на пне и чайник всегда горячий. Если только не стреляют, – засмеялся Шкипер. – Вам пора, время!

Сорин заскочил в кабину «Тайфуна», махнув ефрейтору рукой, водитель газанул. Машина рванулась вперед. Сквозь мощный гул двигателя доносились раскаты выстрелов и встречных разрывов. Водитель посмотрел на сержанта.

– Вовремя мы ушли! Слышите, началось? И так каждый день.

«Гитара»

Вечером вернулась разведка и доложила командиру батальона майору Некрасову (Пума), что они нашли в тылу позиций противника подходящее место для засады. Пума вызвал Васильева и предложил для засады применить «гитару», по которой прапорщик был большой спец. Потом они часа два просидели над картой, прорабатывая маршрут и подбирая состав группы. В неё включили четыре человека: Васильева, Сорина, Шкипера и Батона. Они должен был нести по три противотанковых мины ТМ–62, весом почти по 10 кило.

Группа вышла в ночь, благополучно преодолела более двадцати километров и к рассвету вышла в заданную точку. Теперь саперы лежали под кустом и внимательно изучали местность. Сразу за лесополосой проходила грунтовая дорога. Именно в этом месте она была зажата с одной стороны болотом, а с другой – огромным деревом.

– Молодцы разведчики, – оценил место Васильев, – отличное место подобрали для нашей «гитары». – Он посмотрел на своих спутников. – За работу, парни.

Четыре человека работали, как музыкальный квартет: каждый знал свою «партию». Сначала они «играли» вместе, копали ямы для мин на участке дороги длиной в тридцать метров, соблюдая «шашечный» порядок расположения. Затем они разделились на «специализации». Мины Сорин и Васильев соединяли разноцветными проводами попарно. Потом шла очередь Шкипера, он бережно засыпал мины и провода грунтом и сухой землёй, чтобы ямы с минами не отличались по цвету от дороги. Батона почти сразу отправили прокапывать канавку от дороги до куста возле леса. Он уже почти справился и яростно боролся с дёрном, подрезая его с трёх сторон и отворачивая в сторону уже возле куста. Получалась длинная неглубокая канавка, ведущая от дороги к лесу. В эту канавку Сорин, двигаясь от дороги, укладывал провода и аккуратно переворачивал куски дёрна на свои места.

Наконец все работы были завершены. Группа собралась в лесу, Шкипер и Батон с опустевшими рюкзаками за плечами стояли перед Сориным и Васильевым.

– Сынки, пока пять километров отсюда не отмотаете, по рации ни гугу! – наставлял их прапорщик. – Это значит, не раньше чем через час можете вызвать к нам с сержантом дрон наблюдения. Если всё в порядке, пусть нам ямку изобразит. И сразу двигаете дальше домой. Всё ясно?

Сапёры дружно покивали и исчезли в кустах, Васильев глянул на часы, засек время.

– Семеныч, а если колонна раньше пойдет?

– Подорвем и деру дадим, – усмехнулся Васильев и закурил. – Главное, чтобы приехали.

Час для них не был в тягость: сначала вымотались с тяжеленным грузом на маршруте, потом копали и закапывали на пределе сил. Есть было от чего отдохнуть. Васильев задремал, прикрыв глаза рукой, а Сорин лениво дергал травинки вокруг. Он бы тоже подремал, но спать ему нельзя, сам вызвался, никто за язык не тянул.

Через час пятнадцать с неба до саперов донеслось жужжание, они подняли головы, мелькнул характерный силуэт БПЛА «Тахион».

– Наш, «Тахион», – оживился Сорин.

БПЛА сделал несколько кругов над ними, потом вдруг резко снизился и тут же взлетел вверх, сделал ещё круг, после чего ушел высоко в небо и завис там еле видимой и почти недвижимой точкой.

– Видишь, «тахиончик» нам ямку сделал, – сказал довольно Васильев, – значит, всё нормально.

Сорин и Васильев лежали под кустами и ждали «улова», как рыбаки у речки.

– Семеныч, ты любишь рыбалку?

– Конечно! Кто ж ее не любит?!

– Наверное, я. Отец в выходные вечно на рыбалке пропадал, я на неё и обиделся.

– Надо же, – удивился Васильев. – А к чему ты про рыбалку вдруг вспомнил?

– Так мы ж тоже улова дожидаемся…

Ответить прапорщик не успел, издали донеслись звуки мощных моторов.

– Ага, вот и рыбка плывет! Юра, внимание!

Вскоре на дороге появилась «Брэдли». В месте сужения дороги бронемашина остановилась. Из люка высунулся вэсэушник, внимательно осмотрелся, поднес рацию к лицу, что-то сказал и нырнул вниз. «Брэдли» зарычала и поехала дальше. Из-за поворота появились три тяжелогружёных КрАЗа, а за ними броневик «Варта».

– Юра, – шепнул Васильев Сорину на ухо, – расчехляй «гитару».

Сорин снял кусок брезента перед собой, обнажив устройство, которое собственно они и называли «гитарой».