Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

– Раз, два, три…

Из-за створки ангара выбежал Сорин и, мечась, как заяц, понёсся к рощице у ручья, петляющего через село.

По нему сразу же началась бешеная стрельба. Вокруг него фонтанчики от пуль. Не сбавляя темпа, Сорин бросил вверх обе гранаты. Гранаты упали далеко за его спиной и при взрыве прикрыли его огнем и дымом. В этот же момент из ангара выбежали семь человек, Стиксу помогали Шкипер и Батон, лейтенант очень старался не подвести. Два крайних бойца, так же как и Сорин, подбросили высоко вверх по одной гранате, затем метров через пять – по второй. Гранаты упали и взорвались, прикрывая собой наших ребят. Им пока везло, первые уже спрыгивали в старые окопы и, пригнувшись, бежали по ним, стремительно удаляясь.

Видимо, этот маневр отвлек укров, и они так и не достали огнем Сорина. Он успел вбежать в рощу и несся, маневрируя между стволами и кустами. Под ноги он не смотрел, поэтому внезапно упал в яму, заваленную ветками и старыми листьями. Сорин дернулся, чтобы вылезти, но вдруг замер и задумался. В том, что его будут искать, он не сомневался, так не лучше ли затаиться? Юрий зарылся ещё глубже и подтянул над собой погуще ветвей. «Надеюсь, у них собак нет», – подумал он, прежде чем усталые веки закрылись и он погрузился в глубокий сон.

На лавочке возле пятиэтажки военного городка сидела Марина и, нахохлившись, смотрела на свои руки на коленях. Из подъезда вышел прапорщик, недоумённо посмотрел на Марину, та на него ноль внимания. Он пожал плечами, посмотрел на часы и торопливо удалился. Марина бросила ему вслед короткий взгляд и вновь уставилась на руки.

И почти сразу же опять открылась дверь, и из подъезда выпорхнула девушка в форме военной связистки, это Анюта, младшая дочка прапорщика Васильева, она увидела Марину и удивленно остановилась. Марина подняла на неё взгляд и вскочила.

– Марина, ты что тут делаешь?!

– Тебя жду!

– Чудачка! А если бы у меня выходной был?

Марина молчала, напряжённо вглядываясь в лицо девушки, та поменялась в лице.

– Что?! – вздрогнула Анюта.

– Пока ничего! Юра давно не отзывался, волнуюсь, места себе не нахожу.

– И папа давно молчит! – нахмурилась Анна. – Мама извелась вся, я же вижу.

– Анюта, найди мне телефон их начальника!

– Да откуда…

– Аня, я тебя умоляю, ты же знаешь номер части отца!

– Так у них командир вроде генерал, – задумчиво сказала дочь Васильева.

– Да хоть маршал! – отрезала Марина.

Анюта обняла Марину, та тихо заплакала. Анна тоже всхлипнула.

Перед кирпичным ангаром столпились вэсэушники. Слышались голоса на русском, на украинском и на суржике. Внезапно из общего гвалта кто-то очень громко, на грани истеричности, крикнул:

– Що? Ні, не піду я туди, там міни![13]

Все вдруг притихли.

– Да, когда же они могли успеть?! – спросил кто-то.

– Ось і йди туди сам![14]

Послышался шум мотора, подъехал джип, из него вышел офицер. Из толпы к нему выбежал старший лейтенант.

– Смирно! – крикнул он громко.

Офицер из джипа подошел к старшему лейтенанту, наклонился и что-то ему неслышно сказал. Старлей остолбенел, офицер развернулся и уехал. Все провожали его джип взглядами. Когда машина скрылась за поворотом, взгляды переместились на старлея, словно спрашивая, что уехавший чин сказал.

Старлей расслабился и усмехнулся:

– Серж, тащи гранаты. Остальные: Кру-гом! Марш!

Вэсэушники замельтешили и скоренько переместились за дорогу. Перед ангаром остались старший лейтенант и его зам Серж. Он протянул старлею две гранаты, тот взял и неторопливо подошел к ангару. Обе гранаты, одна за другой полетели внутрь ангара. Старлей и Серж торопливо отбежали.

Один за другим прозвучали два взрыва, из окна вместе с осколком кирпича вылетела последняя замшелая рама, а крыша вдруг с грохотом и пылью просела вниз.

– Серж, блокируй выход к старым окопам, расставь патрули. И найди скакуна, который в рощу убежал!

Сорин проспал в яме с ветками до вечера. Проснулся он от того, что неподалёку раздались голоса. Сорин открыл глаза и приподнял автомат. Голоса приближались.

– Сашок, пішли до дому. Три години тут ходимо![15] – ныл первый голос.

– Знову старлей на нас кричати буде[16], – возражал второй.

– Нехай кричить. Пішли, горилки вип'ємо![17]

– Ось банний лист! Пішли[18], – согласился второй.

– Ось ця справа![19] – повеселел первый голос.

Солдаты, увлеченные важным спором, прошли почти вплотную от укрытия Сорина, но ничего не заметили, и вскоре их голоса затихли. Юрий облегчённо отпустил автомат и откинул голову на поросший склон. Хотелось выпрыгнуть из ямы и рвануться в другую сторону, но враги были везде и надо было ждать ночи.

Сорин долго наблюдал из рощи за площадкой перед ангаром. Он обязан был вернуться и выяснить, что стало с Васильевым. Вероятность, что его не нашли, была мизерной, но он пока гнал от себя траурные мысли. Вокруг было тихо и безмолвно, но выходить на открытое пространство было страшно. «Вряд ли укры оставили здесь засаду, – убеждал себя Сорин, – а если оставили, то тогда спят». Сержант заставил себя подняться и, крадучись, двинулся к ангару. Он не столько пригибался, сколько старался идти бесшумно и больше смотрел под ноги, чем по сторонам. Возле разодранного в клочья «Тайфуна» его нога наступила на темный бугорок. Вряд ли бы он обратил на это внимание, но взгляд уловил угловатые очертания под ногой. Юрий нагнулся и поднял серый от пыли планшет. Он подул на него и повесил через голову.

Лунный свет выскочил из-за облака и посветил на уродливо прогнутую крышу ангара. Что это, следы боя? Впрочем, кирпичные стены стояли как прежде, и вросшая в землю створка ворот была на месте. Сержант тихо юркнул внутрь и включил фонарик. Луч сразу же наткнулся на заваленную остатками крыши ванну. Скрипнув камешками под ногами, Сорин подошел поближе.

– Семёныч, ты тут? – с надеждой спросил он.

– Юрка, ты?! – вполне внятно прозвучал голос прапорщика. – Помоги выбраться!

Сорин, улыбаясь до ушей, осторожно снял доски и осколки кирпичей, поднатужился и отворотил ванну в сторону. Она гулко, но негромко бухнула о лежащие на полу доски. Перед Сориным целехонький лежал прапорщик Васильев и щурился от света. Юра схватил его за здоровую руку и помог подняться, потом очень коротко сообщил, что группа ушла и теперь им надо сваливать.

– Как рука? – спохватился Сорин.

– Терпимо. Главное, ноги ходят. Куда драпать будем?

– Семеныч, – усмехнулся Юрий, – а ты хочешь геройски воевать с кучей нациков?

– Да нет, пока воздержался бы. Слушай, Юра, моя голова все равно в тумане, давай командуй.

– Хорошо, – кивнул сержант. – Я тут планшет подобрал с водительской картой.

Сорин торопливо открыл подобранный планшет, щелкнул фонариком, и они углубились в изучение карты водителя.

– Это ж не карта, а схема! – проворчал Васильев.

– Не ворчи! Вполне всё понятно, – Юрий принялся водить пальцем по карте. – Вот дорога