Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

Трое вчерашних патрульных рысью сорвались с места. Нога в солдатском ботинке одного из них натянула растяжку, последовал взрыв. Во все стороны полетели осколки, пробивая насквозь тела и дряхлые стены бани. Все семеро укров упали почти одновременно, над ними медленно растаяло облачко чёрного дыма.

Васильев медленно опустил бинокль.

– Красиво попадали, – сказал Сорин.

– Да, только двигать нам отсюда надо!

– Все равно надо ждать темноты.

Прапорщик сорвал травинку.

– Не, они нас раньше найдут. И будет у нас последний и решительный.

Васильев выплюнул травинку и посмотрел на напарника, тот пожал плечами. Выбирать особо не приходилось. Они еще раз просмотрели боезапасы: полтора десятка полных автоматных рожков, два пистолета, два автомата, несколько гранат и одна мина.

– Не густо, – резюмировал Васильев, – но на хороший бой хватит.

Они ждали атаки с минуты на минуту, но ее не было. Наступили долгожданные сумерки. Сорин и Васильев осторожно прошли между деревьями и кустами и вскоре вышли с другой стороны рощи. Примерно через километр паханого поля темной стеной стоял лес. Если дойти до него, появится шанс выжить. Друзья в нерешительности остановились.

– Слушай, Юра, – задумчиво сказал прапорщик, – а рощица-то наша совсем маленькая!

– Вот я и думаю, почему они за нами не пришли?

Внезапно в деревне заухали характерные звуки выстрелов.

– 120-миллиметровые бьют, – определил Васильев.

– Значит, никуда они не уехали… – сказал Сорин.

– Кто?

Сорин ответить не успел. Прямо над ними одна за другой взрывались мины и расцветали ярко-белыми зловещими цветками. Их тонкие соцветия быстро росли с неба к земле.

– Белый фосфор! – тихо сказал Васильев. – Каюк нам, Юра!

Сорин не ответил, он понимал теперь, что для них специально подготовили это смертельное шоу и ждали, когда они выйдут из рощи. Он поднял вверх голову, где-то там высоко висел, наверное, дрон-разведчик с тепловизором и держал все их маневры под контролем. Юрий посмотрел на напарника. Васильев тоже смотрел в небо, осенял себя крестным знамением и читал молитвы, было видно, как шевелятся его губы.

В этот самый миг, ранним утром Марина готовила завтрак для детей. Поставив чайник, она принялась мыть тарелку, оставшуюся с вечера. И вдруг тарелка выскользнула из ее пальцев и с тихим стуком упала в раковину. Марина выключила воду и, приложив ладонь к сердцу, прошла к стулу, села и тяжело вздохнула. Ей казалось, что не хватает воздуха, но тут её взгляд упал на фотографию мужа на стене, и она почему-то подумала, что Юра в опасности. Она вскочила и поспешила к углу кухни, к полочке с иконами. Она осенила себя крестным знамением, её губы шевелились, читая молитвы.

Сорин продолжал смотреть в серо-чёрное небо, с которого на них спускались искры фосфора. Вот первые огоньки достигли ветвей и листьев, и деревья вспыхнули, как факелы. От фосфора не было спасения даже в воде, но удивительным образом огонь бушевал вокруг них, не переступая неведомой границы, словно кто-то могущественный накрыл их непроницаемым колпаком. Более того, его неведомую обереженную границу не мог преодолеть не только огненный шквал, но и сам белый фосфор! Искры, летящие сверху, попадая в этот круг у земли, начинали тускнеть и гаснуть. Напарники с изумлением смотрели вокруг, иногда смотря друг на друга, словно проверяя свою вменяемость.

Сорин нагнулся и сгреб угольки с земли. На ладонь легли черные безопасные шарики.

Марина вдруг остановилась, поклонилась к иконе и вернулась к столу. Фотография мужа висела над ним, Марина стояла и смотрела на неё. Потом перекрестила фотографию.

– Держись, Юрочка! – тихо сказала она.

Позади неё засвистел чайник.

Сорин ссыпал черные шарики с ладоней, отряхнул их друг о друга и поймал на себе взгляд Васильева.

– Семёныч, так не бывает!

Потухшие искры фосфора тлеющими угольками продолжали падать вокруг них и гаснуть. Васильев медленно и торжественно осенил себя крестным знамением:

– Спасибо тебе, Господи, услышал мои молитвы!

Прапорщик многозначительно посмотрел на друга:

– На войне, Юра, без Бога жизни нет.

– Семеныч, нам никто не поверит.

– И не надо! Главное теперь, это поле перейти!

Они бежали через паханое поле к чернеющему впереди лесу, до него оставалось метров сто. Позади них пылала роща. Видя это, невозможно было представить, что оттуда можно было выйти невредимыми. Внезапно небо озарилось алыми отсветами, они стремительно приближались, наполняя воздух отстающим от них звуком грозного рычания реактивных струй. Сорин и Васильев невольно остановились и оглянулись, чтобы видеть, куда неслись длинные сигары «градов».

Ракеты пролетали над их головами в Ивановку, устраивая там огненный ад. К Сорину и Васильеву докатывался могучий хор огненных взрывов. Несколько строений вспыхнули, и землю вдруг потряс мощный взрыв, в небо поднялся огромный огненный шар.

– Боезапас рванул! – закричал Васильев и испуганно осекся.

В пяти метрах от них во влажное поле с глухим всхлипом воткнулся «Град», но не взорвался, через секунду прилетел второй, потом третий, и тоже не взорвались! Ракеты торчали из земли, словно накренившиеся кресты.

Сорин и Васильев переглянулись и, не сговариваясь, рванулись к лесу.

В свете фонарика Сорин и Васильев разделили на двоих коробку сухпайка. Они убежали от кромки леса на пару километров, достали еду и воду, поели и все это время молчали. Теперь можно было и поговорить.

– Семеныч, ты веришь, что мы ещё живы? – спросил Сорин, выключив фонарик и откинувшись на рюкзак за спиной.

– Юра, если со мной что случится, не бросай мою семью, – сказал вдруг Васильев.

– А ты мою, – просто и коротко ответил сержант.

Васильев и Сорин спали под высоченной елью, обоснованно предполагая, что дроны их сверху не заметят. Проснулись они от назойливого жужжания дрона над головами.

– Семеныч, не шевелись, может, не заметит?

– Лишь бы без тепловизора был, – тихо отозвался Васильев, – от такого под деревом не спрячешься.

Они по-прежнему неподвижно лежали, хотя было страшно, вдруг дрон с гранатой прилетел? Когда через долгую минуту дрон взмыл вверх и улетел, они вскочили на ноги, Сорин приготовился сказать, что им повезло, но не успел, над ними стали разрываться кассетные мины. Сорин получил удар осколком в ногу, потом в грудь и упал. Сверху на него рухнул Васильев, он хрипел, Юрий тряс его и в бессильном отчаянье кричал:

– Семёныч! Друг, что с тобой?

Васильев затих, поникла его голова, тело обмякло, и он больше не дышал. Обстрел прекратился, но тут же вновь зажужжал дрон. Сорин раскинул в стороны руки и замер. Дрон повисел несколько секунд и улетел.

Всё стихло, Юрий перевернул тело Васильева, проверил пульс и медленно снял с головы шлем. Его взгляд наткнулся на торчащий из шлема осколок. Видимо, он задел его на излете, по касательной, прочертил длинную борозду и застрял, так и не пробив насквозь. Странно, подумалось Сорину, он даже не почувствовал удара. Юрий равнодушно вытащил осколок и отбросил в сторону. Ему вдруг что-то стало мешать нормально смотреть, не сразу он понял, что это слёзы.

Вспомнив про