Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

прислушался. Все было тихо, Юрий аккуратно выкатил блестящий в свете луны комок на тропинку. Потом тихо снял автомат, упер его прикладом в землю и, вынув из ножен штык-нож, медленно насадил его на ствол. Тот встал на своё место с характерным щелчком. Звонкий звук коротко тронул тишину. Сорин опустился на колено, спрятав автомат в тени собственного тела.

Из своего укрытия выглянул хохол, в его руках автомат. Он медленно сделал несколько шагов к тропинке и вдруг издали увидел блестящую фольгу. Он настороженно остановился, вглядываясь в предмет, потом подошел ближе и увидел, что на дорожке лежит безобидная фольга. Часовой, грузно топая, подошел к ней, хмыкнул и наклонился. Живот ему мешал, поэтому он перехватил автомат в левую руку и упер его прикладом в землю. Потом, чуть отставив левую руку в сторону, потянулся за фольгой.

В кустах раздался лёгкий шорох, из-за веток снизу вверх вынырнул штык-нож на стволе автомата и мягко вошел по рукоять в подмышку вэсэушнику. Сорин тут же выпрыгнул из куста и остро отточенным ножом для резки проводов стремительно провел по горлу часового. Все произошло так быстро, что бдительный хохол так и не успел крикнуть, он беззвучно разинул рот и завалился на спину. Сержант при этом успел ухватить свой автомат и дёрнуть его на себя. Перед ним лежал мёртвый враг, из его ран обильно вытекала кровь. Юрий снял штык-нож, вытер о куртку часового и вставил в ножны и прислушался, было тихо.

Генерал появился в дверях своего кабинета, быстро прошел к столу. В дверном проеме остановился его помощник.

– Что у сержанта? – спросил Апрель у капитана.

– Час назад сообщил, что выходит на минные поля.

Генерал кивнул и снял трубку:

– Марина Александровна, я на связи.

– Апрель, что с моим мужем?

Генерал нервно повел плечами, но говорит твёрдо:

– Марина, сержант сейчас по минным полям ползёт. Домой возвращается.

– Это опасно?

– Очень, но я в него верю.

– Я тоже. Апрель, сообщите мне, когда вернётся.

– Хорошо, обещаю.

Генерал опустил трубку на рычаг и медленно повернулся к капитану.

– О, русские солдатские жёны! – сказал он. – Обелиски им надо высекать!

Было все еще темно, Сорин полз на ощупь, выискивая малейшие углубления и стараясь укрыться за низкорослыми кустами. Позади слышны голоса просыпающихся солдат. Неожиданно его рука наткнулась на выступ в дёрне. Юрий включил тусклый фонарик и увидел перед собой вырез в дёрне. Он осторожно засунул пальцы поглубже в разрез и, напрягаясь, приподнял пласт дёрна вверх. Под ним мелькнул зёленый бок противотанковой мины. Внезапно сзади на позициях раздался звонкий крик:

– Рятуйте! Карпа вбили![27]

Мгновенно начался гвалт, шум.

– Дивітися, – закричал кто-то, – слід на траві! Стріляйте, він туди поповз![28]

Началась беспорядочная стрельба, очереди стелились над полем, пара пуль со свистом пролетели над Сориным. Он спрятал фонарик и быстро пополз прямо поверх противотанковой мины.

Огонь вдруг резко прекратился, зато в небе зажужжал дрон-разведчик, надо было срочно прятаться. Сбоку росли развесистые заросли дикой ежевики, он втиснулся в них и замер, прислушиваясь к небу. Надо переждать, сказал он себе, справедливо полагая, что преследовать его на минном поле укры вряд ли решатся. Да и минами бить по нему тоже глупо. Главное, не паниковать.

Жужжание дрона удалилось, вот только куда он отлетел: вдаль или ввысь? Делать было нечего, и сержант принялся медленно пробираться через колючие заросли вперед. Шлем, штурмовые перчатки и бронежилет спасали от иголок, единственно ветви цеплялись за штаны, но не могли проколоть их насквозь, лишь изредка царапая кожу. Впереди показался небольшой бруствер воронки. Сорин медленно приподнялся и заглянул.

В воронке на брезенте сладко спали двое: парень лет тридцати и накачанный нацик, на его бритом затылке синела яркая наколка в виде свастики. Сорин вытащил нож для резки проводов и резко перевалился через бруствер. Он с размаха вогнал узкое отточенное лезвие ножа в основание черепа нацика. Тот едва заметно вздрогнул и перестал дышать, не издав ни звука. Юрий напрягся и перебросил себя к напарнику нацика, тот смотрел на него круглыми глазами, наполненными смертным страхом. Сержант медленно подвел руку с окровавленным ножом парню под подбородок, у того взгляд и вовсе остекленел. Сорин перехватил нож в левую руку, а правой рукой достал пистолет с бесшумной насадкой. Надо было стрелять, прямо сейчас и уходить, но он не мог нажать на курок из-за этих безумных от ужаса глаз, он коротко размахнулся и ударил парня в лоб рукояткой, тот вырубился.

Ударил он его не очень сильно, должен скоро очнуться, поэтому сержант быстро заклеил парню рот и замотал сзади руки скотчем. Юрий принялся рыскать по запасам охранения. Нашел колбасу, сало, какие-то консервы, паек с иностранными надписями. Все это он отбрасывал в сторону, пока не наткнулся на краюху хлеба. Он ел хлеб, запивал его из своей фляжки и ждал, посматривая на светлеющее небо. Наконец, парень, с красным пятном на лбу от удара, открыл глаза, поморщился, застонал, но тут же наткнулся на хмурый взгляд сержанта и замолчал. Сорин взял в руки гранату из ящика с боезапасом и покачал её в ладони.

– Боевое охранение? – парень кивнул. – Когда менять будут?

Макар показал головой в светлеющее небо.

– Ты учти, соврешь, вместе на небеса отправимся. Так когда, в пять? – парень отрицательно мотнул головой. – В шесть? – Пленный энергично закивал.

Сорин приподнял мёртвое тело нацика, вытащил зубами чеку из гранаты и зажал скобу гранаты трупом. У Макара глаза, как полтинники.

– Орать будешь? – спросил спокойно сержант.

Макар замотал головой, с ужасом смотря то на мёртвого нацика, то на Сорина. Юрий усмехнулся и набросил на труп плащ-палатку, потом протянул руку к парню и частично отодрал скотч с его губ. Тот тихо ойкнул.

– Как зовут?

– Макар, – хрипло ответил парень.

– Что мне с тобой делать, Макар?

– Оставь и уходи, – с надеждой в голосе отозвался Макар.

– Так тебя же свои за него, – Сорин кивнул на тело под плащ-палаткой, – расстреляют. Не уберёг.

Макар опустил голову и поджал под себя колени. Надежда сменилась обреченностью.

– Пошли со мной. Ты же русский.

– Вы первые напали, – выдавил из себя парень.

– А ты что хотел? – сердито сказал Сорин. – Детей на Донбассе убивать и орать: «москаляку на гиляку» в своё удовольствие?! Мы вас, идиотов, от ваших нациков пришли избавлять!

Макар и Сорин, не сговариваясь, снова посмотрели на прикрытое плащ-палаткой тело, потом друг на друга.

– Идёшь или нет?!

Макар поднял голову, взгляд наполнен страхом и безысходностью.

– Там же мины!

– Я сапер, пройдем. Ну! Светает уже!

Макар зажмурился и кивнул, Юрий вновь заклеил ему рот.

На поле опускался утренний туман, две пригнувшиеся фигуры тенью бежали по полю. Вторая тень вдруг опрокинула первую. Сорин подполз к запыхавшемуся пленному, перерезал на его руках скотч и сорвал с губ.

– Макар, впереди русское минное поле. Ничего не бойся. Ползи за