Убрать Роммеля - Майкл Эшер

теоретически позволяли самолету развить скорость в 160 миль в час и подняться на высоту 10.000 футов. Самолеты считались устаревшими, несмотря на то, что были приняты на вооружение всего лишь в 1939 году. Их обычный радиус действия составлял 880 миль. На них установили дополнительные топливные баки, увеличив радиус до 2.230 миль, что сильно ограничило пространство для десантников. Для размешения баков в самолете пришлось снять двери, и, по мере набора высоты внутри становилось все менее комфортно: десантники тряслись от холода, их оглушал шум работающих двигателей и тошнило от запаха авиационного топлива.

Поначалу, несмотря на прогнозы, стояла ясная и безветренная погода, и все уже начали думать — надеяться — что метеорологи ошиблись. Однако, по мере продвижения на запад в направлении Киренаики, погода быстро ухудшалась, и вскоре самолеты попали в облачный фронт, где бушевала гроза. Бойцов САС немилосердно трясло, через иллюминаторы они видели вспышки молний, а раскаты грома доносились до них даже через рев работающих двигателей.

Пилот самолета Чарльза Боннингтона, направлявшийся на Тмими, уорент-офицер Чарли Уэст не смог выйти к Ливийскому побережью: Средиземноморье было покрыто плотным покровом темноты. Не было видно ни одного ориентира, невозможно было вычислить силу и направление ветра. Уэст выбросил маяк, и обнаружил, что отклонился от курса. Вычисления показали, что если он выбросит десантников по расписанию — в 22.30 — то они окажутся как минимум на 40 миль дальше своей зоны высадки. Единственным выходом из ситуации было заранее опуститься ниже уровня облаков. Он направил самолет вниз, и опустился с 5000 футов на 200 футов, отчаянно пытаясь разглядеть землю. В этот момент по ним неожиданно открыла огонь итальянская зенитная батарея.

«Мы знали что снижаемся» — вспоминает сержант Эрни Бонд, один из бойцов Боннингтона, — «но не знали, как низко мы опустились, пока мимо окон не пролетели трассирующие снаряды зениток. Нас сильно тряхнуло, после чего самолет снова рванулся вверх.»

Зенитным огнем был поврежден левый двигатель самолета Уэста, осколок пробил топливный бак в левом крыле, а один из снарядов попал в приборную панель, полностью выведя ее из строя. Неповрежденным на первый взгляд остался только магнитный компас. Уэст засек направление на Александрию и развернул самолет, намереваясь направиться на базу. Он летел в восточном направлении пятьдесят минут, после чего, будучи уверен, что находится в районах, контролируемых британской армией совершил вынужденную посадку. «Сложная посадка, в условиях полной темноты, сильного ветра и ливня» — писал Уэст — самолет скользил и подпрыгивал.»

Самолет Джока Льюиса, шедший на Газалу, столкнулся с теми же трудностями, однако десантникам Льюиса повезло больше. Через полтора часа после вылета из Маатен Багуш, пилот сообщил Льюису, что поворачивает в сторону суши и идет в зону высадки.

«Когда эта информация распространилась по самолету» — рассказывал Джонни Купер — «нас поймали лучи прожекторов. Небо тотчас осветилось феерверком, подобным тому, что бывает на Пятое ноября, с итальянских позиций в направлении самолета потянулись линии трассирующих пуль.»

Пилот, превозмогая сопротивление тринадцатитонной стальной птицы и веса дополнительных топливных баков, начал маневрировать, меняя высоту и бросая самолет из стороны в сторону, пытаясь уйти от лучей прожекторов.

«Все были напуганы,» — говорит Купер — «представляя как мы сейчас врежемся в землю. Часть груза сорвалась с креплений и летала вокруг, что добавляло суматохи.» Атака продолжалась всего несколько секунд, и вскоре их снова скрыла тьма, однако когда они пролетали над второй линией укреплений, лучи прожекторов вновь нащупали их. Обстрел из зенитных орудий возобновился, и на этот раз в самолет попали.

Перекрыв шум моторов, Льюис проревел своим одиннадцати бойцам команду пристегнуть вытяжные тросы и приготовиться к прыжку. Они ожидали, что самолет начнет терять высоту, однако самолет получил попадание в фюзеляж, и серьезных повреждений не получил.

«Наконец, к огромному облегчению всех на борту, побережье осталось позади» — рассказывает Купер.

Самолет Стирлинга, также направлявшийся на Газалу, был обстрелян в тот момент, когда пилот развернулся и направился в зону высадки, однако по счастливому стечению обстоятельств, обошлось без попаданий. Пролетев над береговыми укреплениями, пилот предупредил, что до цели осталось шесть минут, десантники встали и приготовились. Каждый боец проверил ранец впередистоящего, после чего похлопал его по плечу, давая понять, что все в порядке. Потом всех проверил выпускающий из состава ВВС. Бойцы пристегнули вытяжные тросы и проверили надежность креплений.

Теперь они были полностью готовы, тела напряглись в ожидании прыжка, сгибаясь под тяжестью ранцев.

«Красный свет!» — прокричал диспетчер, когда над дверью загорелась красная лампа.

До зеленого сигнала оставалось две минуты, и все вокруг, казалось, застыло. Время как будто остановилось.

Зеленый свет.

«ВПЕРЕД!»

Стирлинг сделал шаг вперед и исчез в темноте: первый парашютист в составе первого парашютного десанта САС в ходе первой и единственной парашютной высадки, осуществленной в Ливии во Второй Мировой войне.

На этот раз на хвостовом оперении не было никаких выступов, купол парашюта благополучно раскрылся. Стирлинга поразило насколько тихо и спокойно в небе, по сравнению с шумом и тряской внутри самолета. Единственным беспокоившим его обстоятельством была продолжительность падения до земли — 500 футов он должен был преодолеть не более чем за двадцать секунд. Внезапно он заметил, что его болтает ветром как воздушного змея. Он не мог разглядеть в темноте поверхность земли, но инстинктивно напрягся. Во второй раз в своей карьере парашютиста он упал на землю как мешок камней и мгновенно потерял сознание.

Неподалеку от того места самолет покинули десантники Льюиса, среди которых был Джонни Купер. «Когда парашют открылся, я почувствовал сильнейший рывок,» — рассказывал он — «после чего я относительно спокойно поплыл по воздуху… Невдалеке я увидел еще два купола, на большой скорости уносимых ветром прочь. Разглядеть поверхность земли я не мог, я крепко сжал ноги, однако удар о землю сотряс все мое тело. Придя в себя, я обнаружил, что ветер тащит меня по пустыне со скоростью не менее тридцати миль в час.»

В то же время чуть восточнее, то же самый ветер, что уносил с места посадки Джонни Купера, толкал назад и самолет Чарли Уэста, которому только что удалось благополучно приземлиться. Боннингтону и его бойцам пришлось стряхнуть иней с контейнеров со снаряжением и подставить их под шасси, чтобы остановить самолет.

Они оставались рядом с самолетом почти до рассвета, когда обнаружили неподалеку дорогу, по которой проезжали машины. Боннингтон решил, что находится в районе, контролируемом британской армией, и отправил несколько человек для установления контакта. Вместо этого они попали прямиком на позиции итальянцев. Произошла короткая