Свет в тайнике - Шэрон Кэмерон

не встретилось ничего из ряда вон выходящего, кроме твоего полицейского. Никто не задержал на нас взгляда. И мы подошли к дому с обратной стороны и перелезли через стену, чтобы не проходить мимо чьих-либо окон…

– Это успокаивает.

– А что ты думаешь по поводу полицейского? – спрашиваю я. – Он что-то знает.

– Фуся, – качает головой Макс, – ничего он не знает. Разве ты не знаешь, как ведет себя мужчина, когда ему нравится женщина?

Мне обидно, что он сказал это так, как будто я маленькая девочка.

– Но ты ведь не слышал наш разговор…

– Я слышал его в прошлый раз, и мне этого достаточно. Он не станет просить у тебя денег. Знает, что у тебя их нет. А если он не собирается у тебя ничего просить, то какой смысл с тобой вообще разговаривать? Нас бы уже давно всех перестреляли или, во всяком случае, забрали в гестапо. Я знаю, у них это быстро, и одного слова твоего полицейского было бы для них достаточно.

Я заметила, как он подчеркнул слово «твоего».

– Как ты думаешь, не следует ли мне пойти к нему и выяснить, что ему все-таки известно?

Макс слегка прищуривает большие глаза.

– Ты хочешь пойти туда и выяснить, что ему известно?

– Нет, – говорю я не очень уверенно, – но, если не сделаю этого, мы сильно рискуем. Это вопрос жизни и…

Хелена ставит передо мной чашку с чаем.

– Это жизнь или… нет. – Мне не хочется заканчивать фразу, пока она слушает.

– Дзюся должна прийти сюда через два дня, – говорит Макс.

Я об этом не знала.

– А Шиллингер и старый Хирш – еще через несколько дней. Я уже не смогу их остановить. Если только один из нас снова не пойдет в гетто, но я не хочу, чтобы это была ты.

Это опасно для нас обоих. Я сижу, прихлебывая отлично заваренный чай.

– Фуся, ты должна мне сказать прямо сейчас. Ты хочешь, чтобы мы вернулись? Ты можешь сразу с этим покончить, если это то, чего ты действительно хочешь.

Я думаю о жизни без страха, без пережитого мной только что ужаса и лишь на одно постыдное мгновение чувствую искушение.

– Нет, Макс! – восклицает Хелена. Мы оба забыли о ее присутствии.

Смотрю на Макса и вспоминаю о единственной альтернативе.

– Нет, Макс, – повторяю вслед за Хеленой.

Он улыбается, но улыбка у него грустная. Потом он спрашивает:

– Полицейский знает твой новый адрес?

Качаю головой.

– Отлично. Если бы он пришел сюда, мне, возможно, пришлось бы его убить. – Он насмешливо приподнимает бровь, обозначая, что это шутка.

Но, возможно, его бровь лжет.

Мне кажется, когда речь заходит об офицере Бердецком, Макс Диамант теряет самообладание.

Мне совершенно не хочется говорить с ним о Блондинистом Полицейском.

– Я устала.

И это правда. У меня закрываются глаза.

– Иди поспи, – говорит Макс.

– Выпей мой чай.

– Я разбужу тебя перед работой.

С трудом поднимаюсь на ноги, ползу в соседнюю комнату и, не раздеваясь, буквально падаю на кровать.

Забыла, что рядом с окном сидит мужчина, наблюдающий сквозь щелочку между шторами за улицей и двором.

– Меня зовут Суинек, – говорит он. На нем все еще мой передник.

– Стефания, – бормочу я, – но вы можете называть меня Фусей.

– Я вас уже так зову. А ваша сестра в самом деле укусила эсэсовского офицера за ногу?

Засыпаю, не успев ответить.

Просыпаюсь я оттого, что Макс трясет меня за плечо. Солнце уже ушло за горизонт, как будто кто-то задул свечу.

– Фуся, – шепчет Макс, – Фуся!

Я открываю глаза.

– Ты купила лопату?

Прежде чем отправиться на работу, я отдаю лопату. На смене, следя, как резец моего станка наносит резьбу на гайки, ни на минуту не прекращаю думать о том, что делает прямо сейчас Макс. И чем занята Хелена. И Суинек. Все ли с ними в порядке? Или их обнаружили и, придя домой, я найду одни трупы? Выполняю норму, и к тому моменту, когда вставляю ключ в замок дома три на Татарской, у меня сосет под ложечкой от страха. В кухне пусто.

– Привет, – кричу я.

Нет ответа.

Врываюсь в спальню и вижу Суинека на прежнем месте возле окна. Он прижимает палец к губам, а Макс стоит по колено в яме, выкопанной в том месте, где раньше стояла моя кровать. На нем нет рубашки, и его потное тело перепачкано землей. Половицы аккуратно приставлены к стене. Макс втыкает лопату в землю и с кошачьей ловкостью выпрыгивает из ямы.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я. – Где Хелена? – Смотрю на дверь, которая ведет во вторую, пустую, спальню.

– Не стоит туда заходить, – говорит Макс, поймав мой взгляд, – мы эту комнату использовали как туалет. Там ведро! – восклицает он в ответ на появившуюся на моем лице брезгливую гримасу. – Не ведро для воды. За кого ты меня принимаешь?

– Ш-ш-ш! – предостерегающе шипит Суинек. Макс ведет меня обратно на кухню.

– Мы обнаружили, что из спальни хорошо слышно твою соседку, – говорит Макс, все еще понижая голос. – Ту, которую я видел, когда мы осматривали дом. Ее второй этаж прямо над нами, это значит, что и она нас может услышать. Думаю, будет лучше, если этого не случится.

Он начинает стирать с себя грязь и пот банным полотенцем, наблюдая, как я осмысливаю его слова. И как проверяю, что ведро для воды висит на своем прежнем месте.

– Послушай, Фуся, как, по-твоему, мы могли бы обходиться? Удерживать все в себе, пока война не кончится? Мы ведь не можем выходить в уборную.

Странно, что мысль об этом не приходила мне в голову раньше, но это так.

– Где Хеля? – снова спрашиваю я.

– Я ей сказал, что она может пойти поиграть. Это ведь правильно?

– А ты что делаешь?

– Строю убежище. Где мы могли бы спрятаться, если кто-нибудь подойдет к двери. Потому что сейчас здесь можно укрыться только на чердаке, и, если кто-нибудь поднимется по лестнице, нас обнаружат.

– Об этом я тоже не подумала.

– Фуся, у тебя сонный вид, – говорит он.

Это правда, я ужасно хочу спать, просто с ног валюсь. А его переполняет энергия, он напоминает птицу, занятую постройкой гнезда.

– Но… куда ты денешь всю эту землю?

– Пойдем, посмотришь, – усмехается Макс.

Он открывает дверь в маленький коридор, где расположена ведущая на чердак лестница. Здесь всегда был хорошо утрамбованный земляной пол. Только теперь земля сантиметров на десять выше, чем раньше, поднятая под углом позади лестницы.

Интересно, думаю я, кто позволил ему это сделать? Если пани Краевская увидит этот пол, она сразу