Германизация Украины - Эрик Стейнхарт

class="p1">Начав службу в Транснистрии, Мюллер сразу принялся «чистить ряды». Он резко раскритиковал безынициативность своих новых подчиненных и предупредил их, что в условиях тотальной войны до двух третей состава могут быть выведены из комфортных оккупационных должностей и отправлены на фронт[842]. Он осудил повальное стяжательство: «Чем дольше человек находится на одном месте, тем больше у него накапливается. Разговоры о частной собственности – в большинстве случаев чушь. Это не по-товарищески – жить в роскоши, когда только что переведенному товарищу едва хватает на самое необходимое»[843]. Мюллер также дал понять, что осведомлен о случаях присвоения средств зондеркоманды и пригрозил наказанием виновным[844]. Его беспокойство вызывали не только финансовые злоупотребления: он распорядился, чтобы все члены зондеркоманды R сообщали о случаях венерических заболеваний[845].

Мюллер провел радикальную реорганизацию системы районных подразделений в Транснистрии. В июне 1943 года он сократил их число с восемнадцати до двенадцати[846], упразднив подразделения в Бишофсфельде, Хальбштадте, Яновке, Лихтенфельде, Мангейме и Мариенбурге и расширив территориальные границы оставшихся подразделений. Отчасти этот шаг стал исполнением прежних угроз Мюллера о том, что в условиях тотальной войны потребуется высвобождать кадры для фронта[847]. Но также это была удобная возможность избавиться от коррумпированных, неэффективных и некомпетентных сотрудников. Так, например, увольнение Айзенрайха совпало по времени с закрытием районного подразделения в Мангейме[848]. Айзенрайх, изначально унтер-офицер СС в зондеркоманде R, получил командование и звание гауптштурмфюрера СС лишь 1 марта 1943 года – всего за несколько дней до своего пятидесятилетия[849]. Его постоянное пьянство, некомпетентность и неосторожная внебрачная связь с медсестрой Немецкого Красного Креста были столь вопиющими, что даже по низким стандартам зондеркоманды R его собственные подчиненные потребовали его отставки спустя всего шесть недель. Когда Мюллер вызвал его на собрание командиров в Одессе для дачи объяснений, Айзенрайх явился с опозданием на целый день. В апреле 1943 года Мюллер отстранил его и направил обратно в Штансдорф[850]. Через несколько недель командование Айзенрайха было окончательно упразднено. Вернувшись в Германию, он метался по незначительным должностям до марта 1944 года, пока криминальная полиция рейха не арестовала его в Аушвице за получение взяток и хищение государственного имущества. В следующем месяце СС лишили его звания[851]. Несомненно, Мюллер с радостью использовал реорганизацию районных подразделений, чтобы избавиться от проблемных подчиненных.

Мюллер также предпринял два дополнительных шага, чтобы обуздать разгул жестокости зондеркоманды R по отношению к местным фольксдойче. Во-первых, он сделал то, на что его предшественник, по-видимому, даже не пытался решиться: он прямо приказал прекратить злоупотребления в отношении этнических немцев. 21 марта 1943 года Мюллер предостерег своих подчиненных от недопустимого обращения с фольксдойче. Он подчеркнул, что «воспитание и содержание этнических немцев – это обязанность, требующая самого серьезного внимания со стороны ответственных офицеров СС и унтер-офицеров»[852]. Он напомнил: «Мы не привлечем ни одного человека на нашу сторону и к идеям нашего фюрера, если будем обращаться с ними грубо и недружелюбно»[853]. В августе он усилил свое распоряжение, пообещав, что «начиная с сегодняшнего дня каждый случай избиения, ставший известным оберфюреру [Хоффмайеру], будет строго наказан»[854]. Мюллер пригрозил, что виновный сотрудник будет лично вызван в Киев, чтобы предстать перед гневом Хоффмайера[855].

Во-вторых, Мюллер создал под своим контролем концентрационный лагерь для этнических немцев, тем самым централизовав наказания за проступки со стороны фольксдойче. Эта инициатива возникла из предыдущих попыток зондеркоманды R остановить самовольные казни фольксдойче, осуществляемые командирами районных подразделений в сельской Транснистрии[856]. Уже через месяц после вступления в должность Мюллер еще больше урезал полномочия средних и младших командиров. 3 апреля 1943 года он поручил унтерштурмфюреру СС Вальтеру Надольни, командиру подразделения в Йоханесфельде (см. рис. 5.3), создать концентрационный лагерь на 100 заключенных фольксдойче[857]. Надольни переоборудовал большое здание размером 80 на 7 метров, ранее служившее общежитием[858]. Местные рабочие возвели от восьми до десяти камер, каждая из которых могла вместить до десяти человек. В здании также находились кухня и столовая[859]. По свидетельствам немецких сотрудников зондеркоманды R и местных этнических немцев, для реконструкции помещения были использованы строительные материалы со склада в Дальнике, где румынские военные полтора года назад сожгли заживо десятки тысяч евреев[860].

Рис. 5.3. Празднование праздника урожая в Йоханесфельде, 1943 год. Источник: LAV NRW W, Q 234 Staatsanwaltschaft Dortmund, Zentralstelle № 2726

Надольни завершил работы над так называемым лагерем «штрафного перевоспитания» всего за три недели[861]. Лагерь открылся в конце апреля 1943 года, когда Мюллер приказал перевести всех заключенных фольксдойче, содержавшихся в различных районных подразделениях Транснистрии, в Йоханесфельд[862]. Там, под охраной «Зельбстшутц», заключенные из числа этнических немцев трудились на оставшейся в деревне колхозной земле до тех пор, пока не отбывали назначенное Мюллером и его штабом в Ландау наказание[863].

Попытки Мюллера обуздать своих подчиненных и унифицировать систему наказаний для местных этнических немцев в середине 1943 года лишь централизовали жестокость его штаба. Судя по воспоминаниям, инициативы Мюллера действительно привели к снижению случайного насилия со стороны немцев в отношении фольксдойче. Тот факт, что в августе 1943 года Мюллер повторно запретил избиения местных фольксдойче, указывает на продолжение насилия, однако сокращение числа послевоенных свидетельств о подобных нападениях после середины 1943 года позволяет предположить, что его политика принесла определенные результаты. Начиная с 1943 года, одновременно с ростом строгости наказаний для фольксдойче, значительно увеличилось и число заключенных в концентрационном лагере Йоханесфельда. Поражение немецких войск под Сталинградом послужило катализатором обеих тенденций.

Во-первых, по мере того как надежда на победу Германии угасала, некоторые местные фольксдойче начали сомневаться в нацистском проекте. Те, кто высказывал сомнения публично или был выдан соседями за частные высказывания, оказывались в заключении в Йоханесфельде[864]. Во-вторых, на фоне ухудшения военной обстановки сотрудники зондеркоманды R стали придавать политическое значение любому проявлению нелояльности со стороны фольксдойче, что вело к ужесточению наказаний. Если в 1942 году вопросы, связанные с мелкими правонарушениями – такими как несанкционированный забой скота, сжигание мусора или торговля на черном рынке, – решались неформально на уровне районных командований, то с середины 1943 года штаб зондеркоманды R стал приговаривать таких правонарушителей к длительным срокам заключения в лагере Йоханесфельд[865]. Таким образом, хотя лагерь и стандартизировал подход к наказаниям, в условиях военных неудач он также стал инструментом подавления фольксдойче, терявших веру в будущее Третьего рейха.

Кроме