Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

Был тяжело ранен. Назначенный вместо него комбатом старший лейтенант Петр Черказьян с пятью минометчиками вел бой в окружении. Несмотря на превосходство врага в силах, заставил фашистов с позором отступить».

— Знаю, знаю, — отозвался Головачев. — Сам был у Черказьяна.

— А в артдивизионе не был? — спросил Карапыш.

— В артдивизионе не был.

— Так вот. Там наводчик Иванов из своего расчета один остался в живых. Парень не растерялся, продолжал вести огонь и подбил танк противника и штурмовое орудие.

Головачев присел рядом.

— Ты не обижайся, комиссар, — примирительно сказал он. — Я ведь пошутил насчет того, что работы тебе ребята подсыпали. Нужное это дело. Нельзя забыть ни одного из тех, кто отличился. Ни живых, ни павших. Поторопи-ка, чтобы в батальонах по горячим следам наградные листы составили. Пульрота третьего батальона отлично действовала. Тоже сам видел и сказал комбату, чтоб Долгополова и Борисова представили к медали «За отвагу». Заслужили лейтенанты.

Комбриг присел к столу, углубился в принесенные начальником штаба сводки и боевые донесения. Карапыш, собрав свои бумаги в полевую сумку, подкинул ее на руке и снял с вешалки полушубок.

— Куда ты? — спросил Головачев.

— Сам же сказал, чтоб поторопить с наградными листами, — отшутился Карапыш. — Пойду в батальон.

— Запросить листы можно и но телефону.

— Нет, уж лучше я на месте им все растолкую и помогу. Заодно и сам на людях побуду, ума-разума наберусь.

— Не любишь ты в штабе сидеть.

— Эта болезнь обоих нас точит. На тебя уже и генерал Копцов обижается. Мол, никогда не застанешь на месте, в штабе.

— Ну ладно, — согласился Головачев. — Иди, если собрался. Только вот что. Я тут подумал кое о чем. Надо подвести итоги боя. Обобщить опыт. Поучиться есть чему. Двухдневные бои за Алексеевку показали умение бойцов сражаться в населенном пункте, а командиров — руководить подразделениями в сложной обстановке при отсутствии визуальной связи. Люди жгуче ненавидят врага, безгранично верят в нашу победу. Вот я и думаю, комиссар, что надо все эти положительные моменты до предела использовать, чтобы еще больше поднять боевой дух бойцов и их наступательный порыв.

— Согласен, — стоявший уже с шапкой в руке Карапыш сдержанно кивнул головой. — Сейчас же буду говорить об этом с политработниками подразделений, с секретарями партийных организаций. Может быть, даже проведем партийное собрание об освоении и пропаганде боевого опыта.

— Двигай, — отпустил его Головачев. — А я вот тут разделаюсь с бумагами и следом за тобой.

Зажужжал зуммер полевого телефона. Комбрига вызывал командир корпуса.

7

Из наградного листа.

Подполковник Головачев А. А, за время пребывания в составе 15‑го танкового корпуса накануне боев много сил и энергии отдал на боевую подготовку и воспитание личного состава бригады. В ходе боев, действуя с бригадой в передовом отряде главных сил, правильно и твердо руководил боевой деятельностью частей. Вследствие этого бригада выполняла боевые задачи полностью и в срок, добиваясь хороших боевых успехов.

52‑я мехбригада совместно с 88‑й танковой бригадой взяла в плен 3500 солдат и офицеров противника, захватила крупные трофеи, среди них: складов с продовольствием и боеприпасами — 78, повозок — 1300, винтовок — 700, пулеметов ручных и станковых — 900, орудий — 27, танков — 10, бронемашин — 5, мотоциклов — 40, вагонов с различным имуществом — 476, паровозов — 37, лошадей — 1500, автомашин — 1300.

Потери бригады, как среди личного состава, так и в технике, незначительны. Подполковник Головачев А. А. достоин награждения орденом Красного Знамени.

Командующий войсками 3‑й танковой армии генерал-лейтенант

Рыбалко.

Член Военного совета 3‑й танковой армии генерал-майор

Мельников.

8

Из воспоминаний командира взвода противотанковых ружей лейтенанта К. И. Бабушкина.

В начале февраля 1943 года 3‑я танковая армия сосредоточилась в районе Валуек для удара в направлении Печенеги, Чугуев, Мерефа. Цель — обойдя Харьков с юго-запада, освободить город. После артиллерийской подготовки бригада вслед за танками продвинулась вперед на десять километров. 4 февраля мы форсировали Северный Донец и захватили плацдарм в районе Печенег. Этот крупный населенный пункт обороняла пополненная свежими силами дивизия СС «Адольф Гитлер». Большое количество пулеметных точек немцы установили на крышах домов, а также укрыли в дзотах. Несколько минометных батарей расположились на высотах. Я понял, что немцы успели превратить Печенеги в хорошо укрепленный оборонительный узел, взять который с ходу, без поддержки артиллерии, трудно. Частью сил нашей бригаде удалось выйти на правый берег Северного Донца, но расширить плацдарм из-за шквального огня пулеметов мы не смогли. Плотность огня настолько велика, что не поднять головы. Я пытался понять, почему командир корпуса генерал Копцов не усилил бригаду ни артиллерией, ни минометами, ни тем более танками. Вывод напрашивался один: видимо, боевая техника нужна где-то в другом месте.

Наши первые атаки не принесли успеха. Бригада несла потери. Люди гибли при попытке выйти на окраину Печенег. Где-то у наших соседей слева появились танки противника. В расположение взвода пробрался командир роты противотанковых ружей лейтенант Николай Романов. Он приказал мне броском вывести взвод через левобережную пойму, форсировать Северный Донец и на правом берегу усилить стыки двух батальонов, защищавших плацдарм.

Я знал, как подполковник Головачев отчитывает командиров за неоправданные потери личного состава подразделений. Поэтому намеревался провести взвод по простреливаемой противником местности с соблюдением всех правил: частые, но короткие перебежки, движение по-пластунски. Но об уставных требованиях ребята помнили только до начала атаки. Нарушение началось с моей энергичной, не по уставу, но от души поданной команды:

— За мной, братва!

Братва бросилась вперед, не пригибаясь, отмахивая саженные шаги. Первые номера — Ивасюк, Кузнецов, Гаврилов, — видимо, совсем забыли о своем двухметровом росте, из-за которого были заметнее других, и шли с противотанковыми ружьями через плечо, как ходят с дробовиками на охоту. Усилившийся пулеметный огонь из Печенег заставил нас вспомнить о пластунском способе передвижения.

Уже смеркалось, и я рассчитывал, что через некоторое время под покровом ночи мы легко завершим путь к намеченному рубежу. Но с наступлением темноты немцы стали освещать местность ракетами. От этого мы на снегу стали еще заметнее. На правый берег все же вышли без потерь.

Танки не появлялись, и мы открыли огонь по пулеметным точкам врага. В ответ захлопали немецкие минометы.

— Дай очередь по этой голубятне, — обратился я к пулеметчику, показывая на минометную батарею, расположенную на высоте.

— Очередь дать можно, — ответил пулеметчик. —