Суровые галсы - Александр Николаевич Плотников

Во втором отсеке, превращенном в перевязочную, лодочный фельдшер перетягивал тугой повязкой пробитую навылет осколком грудь старшего лейтенанта Шлепакова.

— Товарищи! — обратился по трансляции к экипажу командир. — Штурман потерял много крови. Требуются доноры. Желающим просьба по одному прибыть во второй отсек.

Первым на медицинский пост явился рулевой-сигнальщик Шапкин.

— К сожалению, у вас другая группа, — сказал ему фельдшер.

После переливания крови раненого поместили в крохотную, похожую на шкаф командирскую каютку. За трое суток обратного пути в базу Шлепаков так и не пришел в сознание. Только выкрикивал в горячечном бреду какие-то команды, звал кого-то на помощь. Дежуривший возле его постели санитар рассказал, как прохрипел однажды старший лейтенант: «Куда ты? Вернись! Трус! Подлец!» Кому были адресованы эти слова, никто не знал.

Сразу после швартовки раненого сняли с лодки и доставили в базовый госпиталь. «Малютку» с развороченным ограждением рубки поставили в ремонт, а часть его команды расписали по экипажам других кораблей.

Среди них оказался и старшина второй статьи Шапкин. Он попал на лодку, которую через месяц перебросили по железной дороге на Черноморский флот. Позже он узнал, что выжил-таки старший лейтенант Шлепаков, но увидеться им больше не привелось. Да и не искал той встречи уже на Черном море еще раз награжденный за храбрость старшина команды рулевых-сигнальщиков.

Демобилизовавшись в сорок седьмом году, ненадолго задержался в материнском доме, подался на Дальний Восток в «рыбкину контору». Промышлял ивасей и сайру в Охотском море, стал известным на путине рыбмастером. Но однажды получил по почте приглашение на сбор ветеранов-подводников Северного флота в честь пятой годовщины Победы. Он разорвал эту обжегшую ему ладони бумажку, взял расчет и укатил куда глаза глядят. Но упорно находили его в разных местах новые приглашения, письма боевых товарищей, и так же упорно отмалчивался главный старшина запаса Василий Шапкин, В конце концов его оставили в покое…

В дверь гостиничного номера постучали.

— Товарищ Шапкин, вас к телефону, — донесся сквозь филенку голос коридорной.

«Кого еще черт принес», — недовольно поморщился Василий Фомич, нехотя надевая домашние тапочки. На другом конце провода ликовал мичман Чернобай:

— Вы правы, Василий Фомич, это в самом деле бывшая «малютка» командира Марусевича! Мы позвонили в техническое управление и кой-какие справки навели. Оказалось, после войны эту лодку в плавучую зарядную станцию переделали, новый формулятор на нее открыли. А когда она свое отстучала, списали на слом в ОФИ. Так и затерялась за давностью лет военная ее биография. Спасибо вам огромадное! Утерли всем нам носы. Только теперь мы все по-другому повернем. Я уже с начальником политотдела переговорил. Сделаем из этой «малютки» мемориальный корабль! Восстановим корпус, трюма бетончиком подкрепим, и станет как настоящая! Только нам для этого дела знающий консультант нужен, хотя бы на первое время, пока мы рисунки и чертежи выправим. Так вы уж нам не откажите, Василий Фомич! Начальник политотдела согласен в Москву звонить, чтобы вам командировку продлили. Да вы тут у нас как сыр в масле будете кататься!

— Сожалею, мичман, но не имею времени… У меня совсем другие планы. А насчет консультанта, так разве я один из всего экипажа уцелел? Вон у вас в комнате боевой славы стены фотокарточками увешаны. Постарше чином и поумнее меня найдутся товарищи. Пригласите — желающих будет сколько хотите.

— Не отказывайтесь сразу; Василий Фомич! Подумайте хорошенько!

«Нет, дорогие однополчане, здесь меня больше никакими калачами не удержите, — кладя трубку, подумал Шапкин. — Вот пойдут в Мурманск катера — только меня тут и видели…»

Глава восьмая

Мичман Чернобай не успокоился, пока не обзвонил почти всех начальников и знакомых. Сидел на телефоне до позднего вечера.

— А верить этому Шапкину можно? — выслушав его, усомнился старший лейтенант Старков.

— Уже получили подтверждение из технического управления! Начальник политотдела постарался. Он же и подал идею сделать «малютку» филиалом комнаты боевой славы. Вы уж извините, Сергей Ильич, прежде всего вам забот-хлопот прибавится…

— С такими помощниками, как вы, Богдан Маркович, забот бояться нечего.

Старков едва дождался утра и перед завтраком был уже в гостинице.

— Вам Шапкин ничего не говорил, Карина Яковлевна? — перехватив режиссера в буфете, спросил начальник клуба.

— Я его со вчерашнего вечера не видела. Разве он не уплыл на катере?

— Никуда он теперь не уйдет! Здесь такие дела затеваются для всей вашей съемочной группы! Василий Фомич у водолазов в учебно-тренировочном плавсредстве бывшую свою «малютку» опознал.

— Что опознал? — переспросила Карина.

— Подводную лодку времен войны. Да еще прославленную, гвардейскую! Вот вам и сюжет для фильма. Подверстаете военную кинохронику из архивов, вашей ленте цены не будет!

— Разве эта лодка одна-единственная уцелела после войны?

— Есть еще одна лодка-мемориал во Владивостоке да несколько рубок на постаментах. Но те давно уже на берегу, а эта до сих пор на плаву. По сей день верой-правдой служит флоту. Вытащим ее из воды, в доке подварим что надо, подшпаклюем, покрасим — и снова как настоящая станет!

— Сколько же времени для этого понадобится? — уже заинтересованно спросила Карина.

— Кинем клич, соберем умельцев-комсомольцев, помаракуем, что к чему, и примемся за дело. Вы пока всякий там антураж снимете, а после, когда мы «малютку» восстановим, еще раз подскочите. Дорога уже будет знакомая, да и ждать вас тут будут.

— А вам хотелось бы, Сережа, чтобы я еще раз сюда к вам приехала? — понизив голос, чтобы не расслышали за соседними столиками, спросила Карина. — Я же язва, капризная женщина.

— Для меня лучше, чтобы вы совсем не уезжали…

— Заманчивая идея, — лукаво улыбнулась она. — Сегодня же позвоню на студию.

В буфет торопливо вошел Шапкин. Увидев знакомых, молча кивнул, подошел к стойке, заказал кофе.

— Василий Фомич! — окликнула его Карина. — Можно вас на минутку?

Помреж подошел к их столику, примостил на самом его краешке чашку и тарелку с бутербродами, сел на стул и вопросительно поднял взгляд на непонятно повеселевшую начальницу.

— Вот товарищи моряки подсказали нам интересный сюжет. Они берутся восстановить вашу подводную лодку, а мы сделаем ленту о преемственности поколений. Закажем в Госфильмофонде подходящие кадры военной кинохроники. Как вы на это смотрите, Василий Фомич?

— Дело ваше, Карина Яковлевна. Снимайте что хотите, — шумно отхлебнув из чашки, сказал Шапкин.

— Почему мое, Василий Фомич? Оно больше ваше кровное. Да и без вашей помощи мне одной не справиться.

— Помощники найдутся, — насмешливо глянул помреж на Старкова. — А я свои полномочия уже сложил. При первой же возможности покину эти грустные берега.

— Теперь-то по какой причине? Сами подняли бучу вокруг этой подводной лодки, а теперь хотите