Разлуки и встречи - Дмитрий Гаврилович Сергеев

стороны улицы из гостиничного дома, раздвинув белые занавески, на него глазели туристы, парни и девчушка. Между ними торчала черная остроухая голова дога. Желтые песьи глаза с любопытством, но уже беззлобно уставились на Тунгира. Все пятеро ухитрились поместиться в оконном проеме. Еланин взглянул на них мельком. Наверное, их удивило, с какой это стати взрослый мужик кормит бродячую собаку.

Давеча у него не было возможности хорошенько разглядеть девчушку, но он сразу же подметил поразившее его сходство с Ниной. Первое впечатление было — вылитая Нина. Теперь, приглядевшись лучше, он понял, что ошибся: сходство было не настолько сильное. У них, правда, есть общее в продолговатом разрезе глаз и особенно в складке рта, в привычке слегка выпячивать нижнюю губу. Да еще нос у девчушки такой же нервный. Создавалось впечатление, будто она дышит напряженно, как перед стартом. От этого в выражении лица появлялось нечто тревожное, ждущее. Именно эта Нинина особенность всегда так сильно волновала его: хотелось разгадать, чего же она постоянно ждет.

Не так, так этак, а воспоминания прошлого должны были хлынуть на него. Не столь уж велико было сходство между девчушкой и Ниной, сколько оно вообразилось ему: просто он не мог сейчас не вспомнить про Нину. Поводом могло послужить что угодно.

Он сознавал, что поступает нетактично, но пересилить свое любопытство не мог, то и дело поглядывал на девчушку. Похоже, она испытывала неловкость и досаду, но уйти от окна не хотела из упрямства. Даже когда парни исчезли, оставалась одна со своим Ромулом и сверлила Еланина разгневанными глазами. Он непроизвольно улыбнулся. Ее ноздри нервно расширились, она досадливо передернула плечами и отвела взгляд. Ни его внимание, ни его улыбка не были ей нужны. Вскоре ее не стало видно. Исчез и дог.

Пора было идти в гостиницу. Еланин взял свой рюкзак. Только сейчас он увидел еще одного человека, внимательно наблюдавшего за ним. Можно было подумать, что тетя Шура так и стояла все это время на крыльце, никуда не отлучалась. Вероятно, в ее глазах Еланин окончательно потерял уважение: кто же из серьезных гостиничных служащих станет уважать человека, который, как мальчишка, валандается с собакой. Такого пустишь на постой — за ним собака увяжется. Беспорядок. Впрочем, туристов она пустила вместе с догом. Но то благородный псина, дворянских кровей. Небось, у него паспорт есть, где указана родословная минимум до четвертого колена. А он, Еланин, милуется с бездомной собакой, у которой ни роду ни племени.

Еланин хотел лишь приоткрыть калитку, чтобы самому пройти во двор, а Тунгира оставить на улице, но кобель мгновенно прошмыгнул у него между ног и взбежал на крыльцо. У него была дружба с тетей Шурой. Вот, выходит, почему она так милостива к туристам с их собакой. Она не только не цыкнула на Тунгира, но еще потрепала ему загривок, и пес принял ее ласку.

Еланин поздоровался и сказал, что он останавливался здесь еще десять лет назад. Тетя Шура прищурила глаза, пытаясь вспомнить.

— За десять лет много перебывало, — сказала она.

— Место для одного командированного найдется?

— Только в общей.

— В запечке кто-нибудь поселился?

Он очень рассчитывал на этот запечек, где помещалась всего одна койка. Запечек держали последним резервом.

— Невеста там с собакой.

Ясное дело. Он совсем упустил из виду, что среди туристов была особа женского пола, думал, они все живут в одной комнате.

Тетя Шура потребовала у него документы. За десять лет здесь не так уж много и побывало: регистрационной книгой служил все тот же школьный журнал, разграфленный красным карандашом. Правда, он изрядно распух, растрепался, и в него были вшиты добавочные страницы. Тете Шуре потребовалось не меньше десяти минут, чтобы заполнить все графы.

Наконец с формальностями покончили. Вместе направились в общую комнату. Оттуда слышались голоса и смех. Тетя Шура распахнула дверь. Трое парней, только что лежавших поверх постелей, вскочили. Девчушка, сидевшая на свободной койке, тоже встала. Она была чем-то сильно расстроена и глядела на парней обиженными глазами. Попытался вскочить на ноги и дог, но лапы у него разъехались на крашеных половицах, он неловко ткнулся; мордой в пол и лишь после этого поднялся. Выглядел он сконфуженным. По тети Шуриному лицу невозможно было угадать ее отношение к беспорядку и нарушению гостиничного режима. Она повела носом вокруг. Еланин уловил слабый запах водочного перегара и вслед за тетей Шурой непроизвольно огляделся, не спрятаны ли по-за углам пустые бутылки. На виду ничего не стояло. Скорее всего, парни выпивали в столовой. Водки в буфете Еланин не видел, но была какая-то пакость: не то «Стрелецкая», не то «Южная». Он запомнил только, что этикетки были грязными и наклеены на бутылки вкривь и вкось.

— Вот ваше место, — указала ему тетя Шура на постель, где только что сидела девчушка.

Та виноватыми глазами взглянула на Еланина и торопливо расправила складки на мятом одеяле. Сейчас она уже не показалась ему похожей на Нину. То было лишь первое обманчивое впечатление.

— Не беспокойтесь, девушка, — сказал он, снимая с плеч свой рюкзак.

Еще две койки, по всей видимости, оставались никем не заняты: на подушках лежали нетронутые полотенца.

Девчушка в сопровождении своего неуклюжего телка направилась к двери.

— Вы как знаете, — обернулась она к парням. — Уеду без вас.

Никто не ответил ей.

Не нужно быть ясновидцем, чтобы угадать, чей ответ ей хотелось услышать прежде всего. Мгновенный взгляд, какой она бросила на парня с темными усиками, выдал ее с головой.

— Располагайтесь, — сказала Еланину тетя Шура и строго посмотрела на парней. — Вечером опять кто заявится выпивши — не пущу. В милиции устроят ночевать, — пригрозила она и вышла.

Парни, как проказливые школьники, тотчас, едва захлопнулась дверь, со смехом попадали на койки.

Видимо, у тети Шуры были основания говорить так. Еланину не очень улыбалось делить номер с шумной компанией, особенно, если, напившись, парни вздумают куражиться, как это часто бывает.

Ему пора было идти по делам; разыскивать камералку геологической партии.

— Меня зовут Борис, — назвался