Разлуки и встречи - Дмитрий Гаврилович Сергеев

Лежавший на дальней угловой койке парень с усиками вскочил на ноги.

— Гринька, — чуть дурачась, представился он.

Сосед последовал его примеру.

— Володя.

Третий не захотел копировать их, не вскочил на ноги, но из вежливости все же сел на кровати.

— Вася.

Он выглядел моложе своих товарищей по меньшей мере года на два. Ему было никак не больше восемнадцати лет. Его лицо чем-то показалось знакомо. Пока Еланин развязывал рюкзак, доставал свежую рубашку, он сообразил, на кого походил парень, назвавшийся Васей, — на девчушку. Наверное, брат. Умывальник висел в закутке напротив кухни, одновременно служившей и тети Шуриной канцелярией. Еланин бряцал соском, стараясь не сильно плескать воду. Утром можно будет бегать умываться на речку, но сейчас он спешил, не хотел, чтобы сегодняшний день прошел впустую.

Позади него, через коридор, за дощатой перегородкой слышались голос девчушки и какой-то странный цокот. Еланин не сразу понял, что это дог в возбуждении топчется по полу и стучит когтями.

— Вася тоже хорош! Подумаешь, взрослый стал — восемнадцать стукнуло. Посмотрим, как он с папой будет разговаривать.

Голос звучал обиженно и сердито. Еланин так и представил себе девчушку — с надутыми губами. Видимо, дог старался сделать все возможное, чтобы утешить свою хозяйку, но, кроме как топтаться и поскуливать, он ничего не умел. И все же Еланину не казалось, что девчушка разговаривает сама с собою, — такое впечатление, что за перегородкой происходил оживленный разговор, и дог хоть и не подавал реплик, но все равно участвовал в беседе.

— Вот возьмем и улетим! Подумаешь… На билет у нас есть. А не хватит — телеграмму домой пошлем. Только не хочется. Мало им одного Васи на шее — еще и я сяду.

В тот давний вечер после ссоры с Ниной, точнее, после того, как она прогнала его: «Уходи! Видеть не хочу тебя!» — Еланину неожиданно нашлось куда уйти.

Завтрашний день он сам объявил нерабочим: канавщикам после длинного четырехсуточного перехода следовало отдохнуть. Новички, услышав, что неподалеку от лагеря, ниже по долине, есть небольшое озеро, засобирались на рыбалку. Озеро стояло еще подо льдом, но забереги уже оттаяли, и поутру там можно было промышлять рыбу, которая стремилась в мелководье — подышать воздухом, погреться и пожировать среди травяных зарослей, где вовсю уже кишела весенняя жизнь.

Идти решили немедленно, пока не стемнело. Ни палатки, ни спальников с собой не взяли — переночуют у костра. Для них, бывалых таежников, дело привычное.

Еланин не был любителем рыбалки, но в тот вечер он с радостью ухватился за возможность уйти из лагеря хотя бы на несколько часов.

Озеро лежало на дне широченной межгорной впадины. В незапамятную пору по ней полз ледник, и следы, оставленные им, виднелись повсюду. То были нагромождения валунов и характерные скалистые холмы, покатые в одну сторону и обрывистые в другую. Геологи зовут их бараньими лбами. Здесь они сложены из гранита. Зияющие прямые трещины рассекали породу на одинаковые блоки. Складывалось впечатление, что тут постарались великаны — уложили камень к камню. Всюду по трещинам и уступам, где гранит выкрошился, ленился кедровый стланик, хвойными лапами обнимал утесы. Северные скаты холмов покрывал снег. Голубое и серебристое сияние исходило от молчаливых сугробов. Оленья тропа извивалась посреди валунов, взбиралась на бараньи лбы, огибала стланиковую чащу или шла прямиком через осевшие снежные наметы. Под ногами скрипел гравий, с глухим стуком вздрагивали гранитные глыбы или утробно похрустывал по-весеннему плотный, слежалый снег.

Слева горы стояли ближе к тропе. Снежные и скалистые пики каменели в густой синеве вечернего неба. В сравнении с ними холмы и увалы, какими усеяно дно впадины, представлялись ничтожными прыщиками. Сейчас в горной массиве можно было различить узкие провалы ущелий, заполненные темнотой. В вышине золотились снежные маковки дальних пиков. Закатное солнце едва касалось их. Дно впадины накрыла тень.

Правый борт отстоял почти втрое дальше левого, и горы на той стороне чернели слитно, будто нигде не прорезанные речными каньонами. Звук шагов не разносился далеко, и Борис невольно подумал о впадине, как о море, наполненном тишиной. Здесь тысячелетиями отстаивалась тишина. Одни ветры да грозы нарушали ее.

Где-то посреди низины, невидимый с тропы, протекал вялый немноговодный ручей, ничуть не похожий на горную речку. Его размеры не соответствовали ширине долины. Впадина была тектоническая, созданная не речным размывом, а медленными движениями земной коры. Она приходилась на самую сердцевину хребта. Ее направление совпадало с другим мощным разломом, о котором знает весь мир, — озером Байкал. Подобных же этой малых трещин на пространстве Сибири великое множество. Стоит взглянуть на обычную карту материка, где обозначены горы, чтобы убедиться в этом. Правда, не каждую из них из-за малости возможно отыскать на больших картах — они бывают выделены лишь на топографических планшетах.

Для Еланина давно стало привычкой, даже не привычкой — потребностью, мысленно видеть себя как бы сверху, из космоса, разыскивать среди земных складок микроскопическую букашку — себя. Большинство людей замечают лишь то, что окружает их. Стланиковые заросли, нагромождения валунов и снежные наносы для них куда существенней, чем горные хребты, пересекающие материк. Небезразлично ему и свое положение во времени. Для него оно измерялось не минутами и часами, и даже не годами прожитой жизни, а всем возрастом планеты, возрастом Вселенной. Сам он не просто человек, один из четырех миллиардов, населяющих Землю, а творение биологической эволюции, начало которой затеряно в бездне времени, а конец никому не ведом. Себя он расценивал не как результат, конечную точку эволюции, а как промежуточное звено. Зачем он нужен, зачем природа так долго и упорно старалась создать существо, способное осознать самого себя и Вселенную? Еланин не просто ходил в маршруты, составлял геологическую карту, искал руду — для него это всего лишь попутное дело. Главное — разгадать замысел природы. А если никакого замысла нет?.. И вся жизнь, все создания, населяющие и населявшие Землю на протяжении сотен миллионов лет, — всего лишь бессмысленная случайность, исключительно редкий вариант? Большая часть загадок мироздания скрыта в горах. Горы всегда служили лабораторией, где создавались новые виды растений и животных и проходили испытания на выносливость и приспособляемость. В горах нужно искать и разгадку глубинных сдвигов земной коры.