Штурмовик Прибылой - Владимир Дмитриевич Пронский

Подходя к палате, он услышал шум: кто-то кричал, перемежая обычные слова матерной бранью, а кто-то женским голосом успокаивал его. Дверь растворил, а это новенький ещё до конца не отошедший от наркоза вертел головой и сверкал глазами:

– Где моя рука, где, я спрашиваю?! Обещали, что пришьют – и что?

– Ничего этого не было… Вас в госпиталь привезли без кисти и без половины предплечья. Где-то, видимо, на поле боя они остались. И к нашим врачам претензий быть не должно. Вы это понимаете?

– Ничего не хочу понимать! Верните мне руку! – Он начал колотить забинтованной культёй себя по груди, Екатерина попыталась удерживать и попросила:

– Ребята, позовите медбратьев!

Двое ходячих отправились на поиски, Семён попытался помочь медсестре, но она его отстранила, почти оттолкнула:

– Вы-то не суйтесь, а то и вам достанется!

Вскоре пришли два медбрата и медсестра, она вколола снотворное буяну, и тот быстро успокоился, лишь продолжал скрипеть зубами.

«Господи, помоги мне побыстрее уехать отсюда!» – подумал Прибылой и сказал Екатерине:

– Катя, не переживайте. На вас лица нет!

– Мы ко всему привычные. У нас и не такое можно увидеть и услышать! – сказала она, словно извинялась за буяна, и вышла из палаты.

Новенький проспал до утра, а когда пришла медсестра мерить температуру, зашевелился:

– Сестра, как бы попить…

– Сейчас принесу.

К её возвращению он сел на кровати и осматривал забинтованную культю правой руки, будто видел её впервые. Был он спокоен, вид имел подавленный, и ничего в нём не осталось от вчерашнего буяна. Когда медсестра вернулась, то сказала:

– Теперь привыкайте к левой руке.

– Чего к ней привыкать, если я с детства левша? Хоть в этом повезло.

– Вот и прекрасно. Всё хорошо будет, уж поверьте мне. – Она померила температуру. – Повышенная, но так и должно быть после операции.

Медсестра ушла, а мужик отвернулся к стене, словно показывая, что не хочет ни с кем говорить.

«Полежи денёк-другой, – подумал Прибылой. – Потом сам к людям потянешься…»

45

Прибылой несколько дней ждал выписки, а как поступила команда от лечащего врача, то по его указанию подал рапорт на прохождение военно-медицинской комиссии и начал обход врачей. Это, конечно, формальность, ну зачем ему, например, окулист, если имеет стопроцентное зрение, или врач-лор, ведь посечённая осколками культя ясно же говорит о его ранении. Нет, обязан пройти – значит, проходи. И он «проходил», таскаясь по коридору на костылях. А когда заполнил «бегунок», то отнес его лечащему врачу:

– Вот, Игорь Иванович, задание выполнил!

– Молодец!

– Протез примерял?

– Чего толку-то от такой примерки: надеть да снять. Вот приеду домой, там в спокойной обстановке разберусь.

– Знаешь, что тебя, скорее всего, признают не годным к службе?

– Догадываюсь и особенно не огорчаюсь.

– Семья есть?

– Жена, двое девчонок.

– Вот и прекрасно. Скоро поедешь к ним. Свои дальнейшие действия знаешь? Напомню: получив на руки заключение военно-врачебной комиссии, посылаешь копию, заверенную у нотариуса, – оригинал всегда береги при себе, – и рапорт на увольнение заказным письмом в свою воинскую часть, там создаётся приказ о твоём исключении из воинской части, то есть о том, что ты уволен со службы. По окончании больничного листа обращаешься в поликлинику по месту жительства либо для продления больничного, либо для прохождения медико-социальной экспертизы по установлению инвалидности. Потом утрясаешь свои дела с правосудием, чтобы закрыли твоё начатое дело, которое дожидается тебя для выяснения отношений в суде. Кажется, так. Попутно осваиваешь протез, если есть желание, то пишешь заявление на медицинскую реабилитацию. Что ещё? В общем, побегать по чиновникам да врачам предстоит вволю. Это и к лучшему – не будешь засиживаться, и всё это время тренируй культю, а то она закоченеет, потом замучаешься с ней. Со своей стороны, как хирург могу сказать, что лечение ты получил правильное, раны от осколков и культя зарубцевались, швы сняты. Так что долечивайся, дорогой Семён Иванович, приходи в себя и постарайся скорее найти свою дорогу в этой жизни, не поддавайся унынию. Сегодня соберётся комиссия, а завтра тебя после обеда могут выписать. Сам-то доберёшься до дома?

– Отца попрошу. Приедет на машине. Заберёт. Только вот к завтрашнему дню он вряд ли успеет: почти тысяча километров всё-таки.

– Где он живёт?

– В Сарматовской области.

– Далеко. Давай-ка тогда назначим выписку на послезавтра.

– Так даже лучше будет. Он хотя привычный, всю жизнь за баранкой, но и годы у него немолодые.

– Тогда оповести его.

– Оповещу сейчас. Спасибо, Игорь Иванович! Всегда буду помнить вас!

Прибылой ушёл, а капитан Игорь Колосов посмотрел ему вслед, подумал: «Сколько ещё таких семёнов да иванов пройдёт через мои руки. И никому ведь не объяснишь и не расскажешь, что вместе с бойцами, которым отдаёшь частицу своей жизни, с каждым из них переживаешь его судьбу, и очень при этом хотелось бы, чтобы она у них сложилась правильной и, по возможности, счастливой».

С какой же радостью позвонил Семён отцу из коридора, с каким же перехватывающим дыхание нетерпением ожидал услышать его голос! И вот он отозвался.

– Здравствуй, пап!

– Привет, Сёмка! Какие новости?

– Хорошие. Меня послезавтра выписывают, и что делать, не знаю: либо самому добираться, либо тебя просить, чтобы встретил и довёз до дома. Выбирай. Приму любой ответ.

– Чего ты мне голову-то морочишь? К какому часу надо прибыть?

– Примерно к обеду.

– Хорошо. Сегодня же напишу заявление на два дня отгула и послезавтра, как штык, буду у тебя. Адрес знаешь? Диктуй.

Продиктовал Семён адрес больницы, заранее написанный на бумажке, и попытался объяснить, как проехать, но Иван Семёнович успокоил:

– Не переживай. В машине навигатор есть, если вдруг он у вас там не будет работать, тогда спрошу дорогу.

Поговорив с отцом, Семён позвонил Ольге, сказал о намечающейся выписке.

– Правда? Не верю своим ушам!

– Правда, правда… Сейчас говорил с отцом, он послезавтра приедет за мной.

– Я бы с ним поехала, но не с кем Анютку оставить.

– Не выдумывай. Путь неблизкий. Отца, конечно, жалко, но и мне таскаться с протезом – не лучший вариант.

– А ты разве в руках его понесёшь?

– Оль, не будь наивной. К нему ещё привыкать и привыкать. А пока на костыликах, да и то не спеша. Поняла?

– А я думала…

– Что ты думала – забудь. Теперь у меня новая жизнь начинается. Так что если послезавтра выедем, то прибудем к концу следующего дня.

– Ой, как долго тебя ещё ждать!

– «Жди, и я вернусь,