Как начинаются войны - Дмитрий Юрьевич Пучков

class="p1">Николай Стариков: Они уже сейчас и про выборы молчат, потому что на выборах было 63 %, а рейтинг — 84 %. Вот такая страна, вот такой народ. Есть национальный лидер, не нравится он вам — ваше личное дело. Просто для справки, президент Финляндии Урхо Калева Кекконен был у власти более двадцати лет. Кто-нибудь об этом говорит? Двадцать лет президентом Финляндии он был. Когда я был в Хельсинки, мы пришли в музей. Там всё рассказывают: двадцать лет его переизбирали.

Дмитрий Пучков: Жесточайшее нарушение демократии!

Николай Стариков: Вообще! А это, извините, автор Хельсинкских соглашений, лучший президент Финляндии.

Поэтому, когда им надо, они начинают говорить, что власть должна быть сменяема. А вот сейчас Меркель…

Дмитрий Пучков: На четвёртый срок. И никто не жужжит.

Николай Стариков: Никто. Потому что есть Урхо Калева Кекконен. Финнам можно, а немцам нельзя, что ли? А у нас почему-то человек, который пользуется огромным авторитетом, и никто не может даже рядом стоять в своей авторитетности в обществе, он почему-то должен быть ограничен. Почему? Это очень странная история.

Дмитрий Пучков: В целом печально, с другой стороны, что такие могучие персонажи не выращивают себе преемников.

Николай Стариков: Здесь мы переходим к философскому вопросу. Продолжение преемственности власти. В России это большая проблема. Ни один государь не сумел передать власть так, чтобы линия этого государя никаким образом не изменилась. Ни разу такого не было, не знаю, почему. Может, папы плохо своих сыновей воспитывали или каждый сын считал, что линия папы ошибочна, но, ладно, там семейные дела. Но в коммунистической-то партии? Что ж там верные ленинцы не сплотились вокруг Центрального Комитета и не продолжили эту линию?

Дмитрий Пучков: Сплотились, но в разные кучи.

Николай Стариков: И по-разному пришлось их там «расплачивать». Даже Сталин не сумел передать власть. Это действительно проблема. Поэтому, если Владимиру Владимировичу удастся продолжить ту линию, которая сегодня приводит к усилению, безусловному усилению России, к усилению нашего суверенитета, он сделает то, что до него не сумел сделать ни один российский политик. Безусловно, это задача крайне сложная, но ведь кто-то должен её решить.

Дмитрий Пучков: Согласен. А у вас есть личный опыт заездов на территорию Украины или как это теперь правильно называется?

Николай Стариков: На Донбасс. Я хочу сказать, что в дискуссии на тему сегодняшних событий на территории бывшего государства Украина нужно очень много внимания обращать на термины. Потому что скажешь не так, люди обидятся, а вроде и не хотел ничего плохого. Дошло до того, что «в» или «на» Украине приобрело политический смысл. Когда я приезжал на Украину — «на Украину», потому что меня так в школе учили — меня там стали спрашивать, почему вы не говорите «в Украине»? Ответ очень простой: потому что я учил русский язык один раз. Я под ваши политические перипетии русский язык переделывать не собираюсь. Зачем? Если в Казахстане переименовали Алма-Ату в Алматы — это дело Казахстана, я его уважаю, но для меня это город Алма-Ата. Я не думаю, что если мы в России изменим наименования, то в английской или французской транскрипции названий наших городов изменится что-то. Они как называли «Москоу», так и будут называть.

Дмитрий Пучков: Естественно. Давайте тогда Лондон с Парижем переназовём, уж если на то пошло. Всё не так произносится.

Николай Стариков: Конечно. Я ездил сейчас на Донбасс, тоже интересный лингвистический парадокс. Донбасс — Донецкий угольный бассейн. «На Донецком угольном бассейне» вроде неправильно. Значит, «был в Донецком угольном бассейне», был в Донбассе, хотя у меня тоже проскальзывает «на». Люби и изучай русский язык.

Был на Донбассе я с Александром Андреевичем Прохановым, вернулся три недели назад. Впечатлений огромное множество. Самое главное впечатление — сюрреализм ситуации, когда идёт абсолютно, казалось бы, мирная жизнь: люди с собачками, дети играют в песочницах, на велосипедах катаются, фонтаны бьют, подстрижена трава, магазины работают, рестораны, люди сидят кофе пьют… И вдруг артиллерийские снаряды прилетают. И на них, самое интересное, никто не обращает внимания. Слава богу, они упали не там, где я всё это видел, но вот это «Бам!», оно очень сильное. Люди живут, например, возле железнодорожного вокзала, там всё время стреляют, каждую ночь. Они возвращаются после рабочего дня домой — муж пришёл домой, жена борщ ему дала, дети вернулись, и где-то рядом с их домом падают снаряды. Так каждую ночь. А потом они с утра встают, идут на работу, жена в магазин, то есть идёт нормальная человеческая жизнь — солнышко, птички, лето, красиво, хорошо, и артиллерийские снаряды каждую ночь. Это в голову не вмещается, сюрреализм.

Дмитрий Пучков: Может, они сидят в кафе и твёрдо знают, что на них не упадёт, или это привычка?

Николай Стариков: Многие уже привыкли к этому, они не обращают на это внимания. Более того, любой дончанин вам скажет, прилёт это или отлёт снаряда. Там звук разный, мне это говорили, и я уже сам начал разбирать. Но это не отменяет саму сюрреалистичность ситуации.

Там был один товарищ из нашей партии, который пошёл добровольцем, воевал, был ранен, нашёл любовь на Донбассе, вернулся, поправившись, просто чтобы жениться на даме своего сердца. С экономикой там сложно, поэтому он снял квартиру подешевле, около железнодорожного вокзала. Триста рублей в неделю аренда квартиры, но с артиллерийским обстрелом.

Дмитрий Пучков: А что вообще они говорят? Какое они видят продолжение? Вот как только какое-то перемирие, какие-то Минские договорённости, все перемирия используются для того, чтобы перегруппироваться, нарастить силы, закопаться, привезти орудия, снаряды, а дальше броситься в наступление. Они что-нибудь говорят про это?

Николай Стариков: Я в данном случае могу только свои предположения высказывать. Если бы я был на месте руководителей ЛНР-ДНР, я бы старался закончить дело миром, соблюдал бы Минские договорённости, в первую очередь, обмен пленными, отвод вооружений, но я бы не сидел сложа руки в деле укрепления Вооружённых Сил. На той стороне подтягивают, укрепляются, обстреливают, но это не значит, что на стороне ЛНР-ДНР все должны ловить рыбу, загорать на солнце. Там создаётся настоящая армия, тренируются, комплектуются — все сплошь местные ребята. Все практически, кого я видел, были не просто откуда-то, вот в Горловку приезжаешь, на блок-посту все из Горловки, в Донецке — мужики из Донецка.

Дмитрий Пучков: Они там мобилизации проводят?

Николай Стариков: Добровольцы.

Дмитрий Пучков: И хватает добровольцев?

Николай Стариков: Ситуация такова, что добровольцев больше, чем есть вакансий в сегодняшней армии. Там не то что призыва нет, а ещё не всех берут. Это связано, конечно, с желанием защитить семью и чтобы вот этот «Бум!» прекратился, поэтому мужчина идёт туда. С другой стороны,