Как начинаются войны - Дмитрий Юрьевич Пучков

есть экономические сложности. Там маленькая зарплата, но в армии она выплачивается. Но не за деньги туда идут, это не те деньги, за которые идут воевать. Уровень зарплаты очень и очень небольшой, называлось тысяч десять.

Вы говорите «они», я бы сказал «мы». Мы с вами из Ленинграда. Во время блокады у нас происходило всё то же самое — артиллерийские обстрелы, авиационные налёты, помноженные на голод. Голода в Донецке и Луганске нет, слава богу, сейчас нигде его нет. Сейчас лето, гуманитарные конвои туда пошли, но потом зима и будут опасения, что может случиться. Поэтому мне кажется, что для жителей Питера ситуация артиллерийских обстрелов генетически понятна. Мы с вами, конечно, не жили во времена Великой Отечественной, но слышали, фотографии видели, родные рассказывали. У меня бабушка блокадница, во время блокады потеряла годовалую дочь. В моей семье тоже есть потери. Поэтому когда приезжаешь, где есть всё то же самое, но выглядит как мирная жизнь, это очень сложно понять. Для нас война — это лишения, голод, траншеи. Там это тоже есть, но чтобы в городе всё выглядело абсолютно обычно, это невероятно. Либо должен быть мир, когда не стреляют, либо должна быть война как в 1941–1945-м, а там что-то такое непонятное. Какая-то промежуточная сюрреалистическая ситуация.

Дмитрий Пучков: Как вы считаете, Россия должна в это дело вмешаться? Вооружённым железным кулаком стукнуть по столу, разбомбить всё, ввести войска и вообще всех разогнать, чтобы это прекратилось.

Николай Стариков: Моя точка зрения такова: участвовать как сторона в гражданской войне на Украине Россия не должна. Объясню почему.

Двадцать лет пропаганды на украинской земле привели к тому, что люди очень специфически воспринимают нашу общую историю. Многие, будучи русскими этническими, говоря только по-русски, имея русские имена, русские фамилии и корни из, скажем так, материковой России, почему-то вдруг считают, что они не русские. Это очень странная ситуация.

Дмитрий Пучков: Раз они живут на Украине, значит, они украинцы.

Николай Стариков: А если они живут в Рязани, значит, они рязанцы?

Дмитрий Пучков: Видимо, да.

Николай Стариков: Как-то странно. Вот сибиряки, живущие в Сибири, не считают, что они отдельная национальная семья.

Дмитрий Пучков: Некоторые уже есть.

Николай Стариков: Человек десять. Я их видел, когда был в Новосибирске. Кстати, часть из них… Давайте не будем толерантностью тут заниматься. Большинство таких борцов за свободу почему-то активисты ЛГБТ, гомики. И вот эти активисты-гомики обычно сторонники либеральных ценностей и Запада. Я никогда не видел патриотичного гомика, а выступающего за интересы Соединённых Штатов — пожалуйста, включишь телевизор и увидишь.

Дмитрий Пучков: Я скажу страшное: бывают всякие, но эти орут гораздо громче. На виду всё время вот эти. Это как про милицию и полицию. Если говорить только про взяточников и негодяев, а говорят только про них, естественно, у населения создаётся впечатление, что кроме взяточников и негодяев в милиции никого нет.

Я на Лиговке живу, вокруг моего дома есть минимум шесть надписей «A.C.A.B.» По-русски, «менты-козлы», а это — «all cops are bastards», то есть «все менты — ублюдки». Когда с этими молодыми людьми беседую, мне всегда страшно интересно, как часто тебя забирают в ближайший околоток, за что, расскажи? Я при советской власти в милицию попадал, например. У меня хватало ума развести костёр на крыльце школы. Граждане звонили, приезжал наряд, забирал меня: «Ты чё, вообще? Приди в себя!» За дело? За дело. Мы орали песни на скамейке, нас тоже забирали, воспитывали. Ну, а вы что такое делаете, мне интересно? Вот это всё разрисованное — это пропаганда совершенно очевидная. Все вокруг гады.

Возвращаясь обратно к кино. Если смотреть наши сериалы, любые, «Штрафбаты», «СМЕРШи», «Диверсанты», обратите внимание, первейшая мразь — это всегда представители государственной власти. А значит, нынешняя милиция-полиция (это же одна организация, отношение у народа напрямую проецируется) — все гады, взяточники, воры. Задаёшь вопросы: «Как часто ты общаешься? Ты часто в околотках бываешь? Где тебя там куда послали? Ты уголовник, что тебя там пытают? Откуда у тебя эти познания вообще?» — «Нет, никогда не был, но люди говорили».

Николай Стариков: Из Интернета.

Дмитрий Пучков: А ненависть-то откуда? «А вот все говорят!»

Безусловно, есть мрази в любой организации. Я, например, в силу семейных обстоятельств, десятилетие общался с врачами. И там бывают настолько, мягко говоря, разные люди, что выведение в поле, к стенке — это самое малое, что можно сделать. Везде есть, но это вовсе не говорит о том, что все такие.

А это целенаправленно пропагандируется, навязывается населению. В населении, естественно, зреет именно такое отношение к государственной власти.

Николай Стариков: Посмотрите, у них это волнами как-то идёт. Демонизировали нашу армию — дедовщина, ужас-ужас, бессмысленная и беспощадная. После событий в Крыму служба в армии стала престижна. Сейчас армию даже не пытаются крыть, потому что красиво, показали свою эффективность, потому что срок службы сейчас не такой большой, потому что кормят хорошо и те, кто пришёл из армии, говорят только хорошие вещи. Раз — информационную атаку эту отбили.

Дмитрий Пучков: Я больше расскажу. На каждого военнослужащего заведена карточка в медсанчасти, каждую субботу бойцов ведут в медсанчасть, где раздевают, покажи руки-ноги-шею, нет ли на тебе синяков и, если есть, объясни происхождение. И синяков, как вы понимаете, нет, потому что объяснение происхождения заканчивается дисбатом. Это страшно — ещё два года-то лишних отслужить. Там вовсе не так, как кажется.

Николай Стариков: Русская армия всегда держалась на спаянности, русском духе коллективистском, а проблемы, связанные с дедовщиной, не наше. Это наносное, из уголовного мира, может быть, пришло.

Дмитрий Пучков: Не сказал бы. Это естественное явление, просто надо держать его в рамках, где есть порядочность, но не уголовщина.

Николай Стариков: Старый солдат дал молодому подзатыльник, научил чему-то, это понятно. Но иногда это принимало элементы издевательства, это всё недопустимо.

Дмитрий Пучков: Регулярно. Я лично наблюдал, да.

Николай Стариков: Недопустимо. Если это будет убрано из армии, это сделает нашу армию только лучше.

Что касается полиции, я тоже с моими коллегами вношу посильную лепту в разбивание этих лживых мифов. Мы уже достаточно давно завели сайт, называется «Полициябережет. рф», и публикуем там хорошую информацию. Выясняется, что каждый день в нашей большой стране полицейский кого-то из воды вытащил, из пожара, либо задержал какого-то преступника, либо, рискуя жизнью, автомашину подставил и детей спас, которые ехали на автобусе. То есть постоянно совершаются поступки, о которых нам просто не рассказывают. А вот если где-то что-то произошло плохое — это сразу вытаскивается.

Ну, ещё пример того, насколько это искусственно, это вопрос с кавказцами. Началась ситуация на