Суровые галсы - Александр Николаевич Плотников

— Ты, Павел, и плотник добрый, — хвалит его бригадир, увидев, как ловко ходит в его руках топор. — Не чета Митяю, — усмехается он.

— Моя маманя в молодости калачами торговала! — беззлобно хохочет Митяй в ответ на Егорычевы слова. — Потому у меня семейные способности по торговой части.

— За них-то тебя с настоящего флота и выперли, — усмехается Егорыч.

— Ничего, я и на тюлькином флоте пригожусь! — не унывает Митяй.

Егорыч часто куда-то посылает его, Митяй исчезает иногда на полдня, а порой до самого вечера. Зато возвращается то с узлом дефицитных медных скоб, то с бидоном водостойкой краски.

— Не имей сто рублей! — обычно отвечает любопытствующему Пашке. Похоже, что Митяева предприимчивость нравится бригадиру.

Осмотревшись на новом месте, Пашка заметил, что в колхозе мало молодежи. Таких, как они с Митяем, можно по пальцам сосчитать. И команды сейнеров, и бригады прибрежного лова состоят из пожилых мужиков и баб.

— Город под боком, — объясняет Егорыч. — Заводов много, заработки большие, а самое главное — постоянные. А мы только в путину деньгу имеем, да и то не в каждом годе. Вот и бегут ребята. Армию отслужил, и поминай как звали!

Пашка спросил у Митяя, кому сдать комсомольскую учетную карточку.

— Шут его знает, — трясет чубом Митяй. — Кажись, Игнаха Шкерин в комсоргах числится.

— А ты разве…

— Я беспартийный активист! — ухмыляется Митяй.

— Но ты же был комсомольцем в школе!

— Что было, то сплыло. А какая разница? Зато на лишний блок сигарет в кармане остается.

Игнаху Шкерина Пашка разыскал на колхозном причале. Здоровенный краснощекий парень смотрит на него хитроватыми зелеными гляделками.

— Ага, значится, ты и есть Пашка Бочкарев? В комсомоле давно? Будешь вести у нас кружок по международному положению. Это тебе мое первое поручение. Бумаги все возьмешь у Верки Барковой.

Эту Пашке разыскивать не надо. Живут в одном доме, через стенку. Вероника охотно отдала Пашке всю кружковскую бухгалтерию.

— Одно название, что кружок, — досадливо оттопырила она губы. — Пятнадцать человек по списку, а на занятие пятерых не затянуть…

Дочка Егорыча работает лаборантом в засольном цехе, а по вечерам занимается в индустриальном техникуме. Заканчивает второй курс. Видит ее Пашка редко, но успел приметить, что девушка очень следит за собой. Даже мусор по звонку к машине не станет в халатике выносить. Только к ее бы нарядам да еще Маринкину пригожесть!

Узнал Пашка, что еще ползунком осталась Вероника без матери. Но Егорыч другую жену в дом не привел, а всю любовь свою отдал дочери. Сам и за кухарку, и за судомойку, и за прачку. Машину купил — на дочерино имя перевел. С приданым невеста. Удивляется Пашка, что практичный Митяй до сих пор на нее глаз не положил. Хотя тот о будущей женитьбе говорит со смешком:

— Мою невесту еще с горшка не сняли!

Недели через три «Перун» готов к спуску на воду. Днище его прокрашено нивком, ровнехонько, без единого натека отбита белая ватерлиния. Эту круговую полосу Егорыч провел собственноручно. Выглядит теперь их фелюга как именинный торт.

Подогнали трактор, завели от него через швартовную тумбу стальной буксир, и радостно плюхнулось суденышко в ласковые теплые волны. По такому случаю бригадир пригласил домой весь свой экипаж. На этот раз посередь стола вместо самовара стояли две поллитровки «Московской».

— Следующее угощение от меня будет тогда, когда путину завершим, — предупреждает Егорыч гостей. — А ежели кого в фелюге с похмелья замечу, — он многозначительно смотрит на Митяя, — пускай пеняет на себя. Вместо денежек этикетки от бутылок получит.

— Разве ты, Егорыч, пьяным меня на путине видел? — обижается Пашкин дружок.

— А ты, Павел, молодец, что брезгуешь чертовым зельем, — хвалит бригадир нового квартиранта. — Я сам как двадцать лет назад зарок дал, с той поры даже пива в рот не беру. Потому, может, и рыба охотнее в мои невода идет. Это в шутку, а если всерьез, то завидуют моей удачливости многие. Того не понимают, что вовсе не удача, талант мой помощник. Я повадки рыбьи до тютельки изучил. Завяжи мне глаза, завези на любое место, но стоит мне на воду глянуть, сразу скажу: рыбное тут место или нет. По рыбацкой части я дока. Взять хотя бы скумбрию. Она что ласточка морская, даже сизой спинкой на эту птаху схожая. И такая же перелетная. Остынет вода в Черном море — она ходу в теплое Средиземное. Только ласточка перезимует и опять к старому месту летит, а скумбрия птица похитрее. Никому не ведомо, где она следующим летом объявится. Вот тут-то и нужен талант, чтобы новые ее пастбища найти. Кто-то глупую пословицу придумал: рыба ищет, где глубже… Враки все! Она чаще к отмелям жмется, где травки поболе, пожировать можно. И ходит рыба косяками. Так ей и пищу найти сподручнее, и от хищника уберечься.

Из сеней слышен перестук каблуков. Егорычевы глаза теплеют, голова поворачивается к двери.

— Ну вот и моя ласточка идет. Жаль мне, Павел, что ты… — он жует губами, не находя нужного слова. — Люб ты мне… только бабы — дуры! — вдруг серчает Егорыч. — Они боле вон к таким вертопрахам льнут, — кивает он на осоловевшего Митяя.

Вероника мимоходом здоровается со всеми и тут же затворяется в светелке.

— Чтой-то она, Егорыч, брезгует нашей компанией? — ухмыляется Митяй. — Пойти, что ли, кликнуть…

— Сиди уж тут, — жестом останавливает его хозяин. — Больно интересно ей пьяную твою гуньбу выслушивать. Нету у ней с нами общих делов, понятно?

Обиженный Митяй снова наливает себе и Скубко. Приятели чокаются, расплескивая водку.

— И сам-то я, Павел, характером был навроде той рыбки скумбрии, — продолжает разговор Егорыч. — Редко на одном месте задерживался. И на Каспии побывал, и на Байкал-озере. Приморье до самой Анадыри исколесил. В тех местах и добро мое нажито. Дом, машина… А ныне, под старость, решил осесть. Дочка подросла, судьбу ей надо определять… Город этот потому выбрал, что жена моя покойная, Катерина, из здешних мест родом была…

Под конец застолья Пашка почти волоком доставил на воздух обмякшего Митяя. Освежив струей из-под крана, отвел в каморку спать.

— На сухопарой своей женить меня хочет, — упираясь, бормотал Митяй. — Пусть выкусит! Чихал я на его богатство. В нем и моя доля есть. Захочу, он мне «Волгу» купит…

— Ложись спи, Митяй, — урезонивал его Пашка. — Давай раздену.

— Не замай меня, хромой! Уберись, тебе говорю! — долго еще куражился Митяй.

Глава четвертая

Выдержав фелюгу на плаву и убедившись, что днище не течет, Егорыч решил проверить