Часовой памяти - Коллектив авторов

– Тару эту привёз мне знакомый. – Васька кивнул на бутылки. – Он дальнобойщик. В Ингушетию возил что-то и, чтобы оттуда воздух не тянуть, приволок вот эту вот посуду. Мне всучил по пятнадцать рублей за каждую. Я у него пятьсот штук их взял. Спросишь, зачем они мне? Объясняю. Летом ещё, в июне, мои солдатики проговорились, что у них охрененные проблемы с питьевой водой. Особенно, мол, «штурмы» от этого страдают. Вот я начал искать способ помочь им, а тут этот Семён с тарой подъявился. Я теперь с этими бутылками мотаюсь по сёлам, или в Нижнее Берёзово езжу, или в Маслову Пристань. Там родники есть, криницы. Я воду из них беру, по бутылкам разливаю. Сто пятьдесят бутылок уже передал ребятам за «ленточку». С руками они у меня эту воду отрывают.

– Ну, Плюшкин, ты даёшь! – только и нашёлся я, что сказать.

Васька на меня не обиделся, он понял всё правильно, хлопнул меня по плечу и сказал, то ли в шутку, то ли всерьёз:

– Всё для фронта, всё для победы!

На том мы с ним и расстались.

Евгения Широкая-Ляшко[55]

В поисках героя

Мне нравилось бывать у мамы на работе. Военный госпиталь жил в режиме типичного муравейника. Люди в белых халатах слаженно делали свою работу. И я придумал свою… Приходил сразу после школы и читал бойцам книжки. И ждал, ждал, когда они начнут рассказывать истории… Как там? Как там, на фронте? Кто такой настоящий герой? Но перед ребёнком не все готовы откровенничать. И я ловил моменты. Такой, как сейчас.

В стандартной палате заспорили четверо пациентов. Я не начинал читать новый рассказ, занялся наведением порядка в рюкзаке и слушал. Вот-вот, и кто-то ответит на мои вопросы. В самый неподходящий момент распахнулась дверь. Из-за металлических осьминогов-стоек, на которых болтались полимерные лианы-капельницы, показалась медсестра, и мужчины тотчас умолкли.

Она подмигнула:

– Привет, Мирон!

Я поздоровался и сосредоточился на рюкзаке. А медсестра, уверенно манипулируя иглами и зажимами, защебетала как птичка:

– Сегодня видела первую ласточку. Скоро совсем тепло будет. Сирень уже так пахнет.

– И чем же она пахнет? – поинтересовался голубоглазый крепыш, которому она в этот момент выставляла скорость подачи раствора.

– Мёдом, – девушка одарила парня улыбкой и заговорщицким тоном произнесла: – А сегодня двоих выписали с ранением, как у вас, но там случаи потяжелее. Так что скоро сами пойдёте сиренью дышать.

Крепыш мечтательно вздохнул, а медсестра упорхнула к соседней койке, где расположился на подвесных механизмах, перебинтованный, словно мумия, пожилой десантник. Сделав укол, она шёпотом сообщила:

– Свечки поставила. Не переживайте, – и более громко заявила: – Доктор ваши снимки утром смотрел, очень радовался, восстановление идёт как надо.

Медсестра повернулась к третьему пациенту:

– А вас ждут приятные сюрпризы. Один большой и два поменьше.

Молодой человек с нечёсаной бородой вытянул шею:

– Что-что?

– На прогулку повезу, всё сами увидите.

– Опять на рентген, а потом ещё куда-нибудь анализы сдавать? Так себе сюрпризы… – вяло отозвался бородач.

– Не угадали.

Мужчина вцепился в бороду: приглаживал, словно причёсывал.

– Мои? Мои приехали?!

– Да! Прямо в цель! Но им надо подождать. После обхода доктора я вас провожу.

Медсестра закончила процедуру и перешла к пациенту с изрядно отросшим серебристым «ёжиком»:

– У меня для вас кое-что есть, – она протянула упаковку аскорбинки в таблетках, – доктор запретил сладкое, а это можно, только по чуть-чуть, договорились?

Мужчина кивнул.

Медсестра удалилась. Я уже собрался выходить, но тут голубоглазый крепыш возобновил спор.

– Война – это всё-таки мужское дело. Сила физическая нужна. Потому отбирать толковые кадры нужно и по мышечной массе. А женщинам там совсем не место.

Десантник издал хриплый звук и, откашлявшись, проговорил:

– Не, браток. Я теперь ещё больше убеждён в том, что в бою от любого польза будет. Пусть хоть хромой идёт в армию, лишь бы по зову сердца.

– И что же тебя доубедило? – поинтересовался крепыш.

– Да вот, наша сестричка… Меня же ефрейтор спасла. Меня и ещё одиннадцать десантников. Ползала под плотным огнём противника и неотложку всем оказывала. Потом на себе с поля боя вытащила в безопасное место. А когда стихло, нашла способ эвакуировать всю группу. Мы все ей жизнями обязаны. В тот день она ещё четырехлетнего пацанёночка спасла. Машину мирян боевики из крупнокалиберного обстреляли.

Бородач, продолжая прихорашиваться, закивал:

– У нас тоже ефрейтор знатная. Сама тростинка, а шесть раненых мужиков под миномётным обстрелом собрала, загрузила в санитарный автомобиль и в полевой медотряд доставила.

Крепыш ругнулся и отчеканил:

– М-да, слышал я про такое. Брат рассказывал. Фельдшер, молодая девчонка, прапорщик. Собрала раненых. А укры жахнули по санмашине. Снаряд совсем рядом взорвался. Все укрылись, а он тяжелораненый, даже двинуться не может. Слышит только «Бабах!» и понимает: конец ему. А тут эта прапорщик, как кошка, прыг и накрыла собой. Спасла, а сама осколок выхватила. И так с осколочным ранением потом всех в госпиталь. Все пацаны выжили. А в нашей мотострелковой старшина два десятка раненых военнослужащих как-то за один бой вынесла. Маскировала, а потом в медотряд эвакуировала. И откуда только силы взялись?

Воцарилась тишина. Из приоткрытого окна доносился шелест листвы тополей. Я слышал биение сердца, ладони вспотели.

Подал голос всё время сохранявший молчание седовласый:

– Да они тоже воюют, как и все мы… Но только бьются как матери. Через них в этот мир жизнь приходит… Все мы для них дети.

Я решил, что услышал достаточно, тихонько попрощался и выскользнул в коридор. Едва заглянул в ординаторскую, мама тут же подскочила из-за стола.

– Мирош, ну наконец-то! Уже за Аллой ехать пора, а то твоя сестра в бассейн опоздает.

И мы стремглав побежали на стоянку. Когда подъехали к дому дедушки и бабушки, у мамы зазвонил телефон.

– Важный звонок по работе, – принимая вызов, скороговоркой сказала она.

Я кивнул и помчался за старшей сестрой.

Алла была во дворе. Пыхтя, как закипающий чайник, она тащила объёмную коробку.

– Давай помогу!

– Как ты вовремя!

Вместе мы донесли коробку в гараж, который уже давно переквалифицировался в импровизированный склад волонтёрского движения.

– Бабуш, ещё посылка, поместится? Дедуля говорил, что перевес уже, но я не могла соседке отказать, – сказала Алла, и вдруг замерла.

Я выглянул из-за коробки, чтобы посмотреть, что там такого увидела сестра, и обомлел. Бабушка сидела подле «газели» и читала письма, предназначенные солдатам.

– Что ты делаешь? – недоумевая, спросила Алла.

– Врагов ищу, – спокойно ответила бабушка и, заметив меня, улыбнулась. – Привет, мой хороший! За помощницей моей уже приехали?

Алла засуетилась.

– О-ё-ё-юшки! Моя тренировка!

– Давайте скорее посылку. Сейчас мы её пристроим, – сказала бабушка.

Мы поставили коробку на столик.

Бабушка чуть примяла углы коробки:

– Есть пустое пространство, придётся обрезать, тогда точно втиснем.

Она взялась за ножницы и клейкую ленту. И вот «отрихтованная» посылка попала в кузов. И Алла спросила то, что тревожило и меня:

– Бабуш, мы пойдём, но прежде поясни, каких врагов ты имела в виду?

Бабушка посерьёзнела, даже немного нахмурилась:

– Вы же