Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов

на это тоже расходовались ресурсы, в то время как американская промышленность с небольшими модернизационными изменениями строила серии подводных ракетоносцев[220] от пяти класса «Джордж Вашингтон»[221] до двенадцати класса «Бенджамина Франклина»[222].

Для нормального использования любой лодки необходима не только инфраструктура, но и тактические наставления, подготовка экипажей, технических специалистов. Чем больше получается разница в лодочных проектах, тем больше требуется подготовленных специалистов, тем больше требуется средств для их обслуживания.

Необходимо отметить, что при закладывании больших сроков службы предусматривается модернизация при предупредительном или среднем ремонте. Тем самым поддерживаются устаревшие на 10–15 лет технологии (необходимо же обеспечивать план производства завода), хотя за это время разрабатывались новые технические силы и средства, под которые создавались новые проекты лодок, снова без модернизационного запаса или с минимумом такового.

Такое разнообразие технических средств порождало строгие требования к личному составу, который должен был знать матчасть практически наизусть для работы с ней в полной темноте, при любых условиях (включая задымления, пожары, затопления и т. д.).

Корабельные офицеры должны были получать допуск на самостоятельное управление (листы на СУ подразделением и исполнение должностей, а оборудование и системы входили туда в качестве вопросов), а от командира требовалось знать все устройство корабля (это как минимум несколько центнеров литературы), что делало его в принципе незаменимым.

2 октября 1984 года во время контрольного выхода, следуя в надводном положении в Мотовском заливе, К-140 667АМ столкнулась с АПЛ К-373 (705-й проект, «Лира/Альфа»). Командир капдва Ю. И. Макаров был снят с должности. Поскольку допуск на самостоятельное управление (и опыт самостоятельного несения боевой службы) имел только капитан первого ранга А. Н. Козлов, то он и был отправлен в очередной автономный поход, имея на руках приказ о переводе в Москву и на отпуск. В начале декабря, через неделю после выхода в море, у командира произошел инфаркт миокарда (третья «автономка» за год), но он принял решение не сообщать об этом и продолжить боевую службу. Через месяц стал нести ходовую вахту, к концу похода – полностью выздоровел. Шифровка об инфаркте была дана за 2 суток до возвращения, разрешили вернуться на сутки раньше. Командир представлен к ордену Красной Звезды, начальник медслужбы – к медали «За боевые заслуги».

Для личного состава были необходимы, в частности, отработка легководолазной подготовки, отработка борьбы за живучесть на тренажерных комплексах, знание матчасти согласно штатному расписанию, отработка слаженности командных действий, отработка тактических учений, действий корабельно-боевого расчета (КБР).

В отличие от американского принципа иметь по два экипажа на лодку – «Голубой» (Blue) и «Золотой» (Gold), которые проходили одинаковую подготовку и конкурировали между собой, при этом не отрываясь на второстепенные дела общехозяйственной и политической подготовки, в Советском Союзе дело обстояло иначе.

В 1960–1970-е большинство вторых экипажей были равноценны с первыми, зачастую специально делали таким образом три экипажа на два корабля для обеспечения непрерывного цикла несения БС. Вторые экипажи часто назначались первыми на новые корабли или переформировывались с первыми, и наоборот. Конечно, второй экипаж формировался обычно позже первого и укомплектовывался тоже позже. Позже, в 1980-е, во вторые экипажи собирали всех, кто не нужен, расформировывали, убирали с кораблями в вечные ремонты.

Оба экипажа могли быть привлечены к уборке территории (как дивизии, так и военного городка), работам на камбузе, деятельности комендатуры и всевозможным работам по указаниям вышестоящего командования, в том числе политотдела. Это явно не способствовало лучшему обучению экипажей кораблей. Согласно воспоминаниям офицеров СФ, в части случаев зачеты при допуске к боевой службе ставились авансом при выполнении каких-либо хозяйственных работ.

Вторая фаза подводного противостояния. Практика

Я никогда не разговаривал с американским подводником, который не уважал бы своих советских коллег. Он знал, что у них было одно общее ощущение при выходе лодки в море, которое могло раздавить их, как яичную скорлупу, в случае ошибки.

Ричард Хэвер, офицер NIA (National Intelligence Agency)

Про проект 667А мы уже рассказали выше. Теперь необходимо уделить время проектам 661, 670, 671 и ответвлению в виде 645-го и 70-го проектов с ЖМТ.

К концу 60-х годов после окончания постройки серии из 29 лодок проекта 675 советское командование, по его мнению, получило корабельную группировку, способную наносить эффективные ракетные удары по авианосным и корабельным группировкам противника.

Проект 661, который должен был стать прототипом третьего поколения АПЛ, из-за долгой постройки таковым не стал. Его постройка завершилась к 1969 году, с отставанием от планов правительства на 6 лет. Практическая ценность столь затянувшейся постройки – это разработка титановых сплавов, освоение промышленных технологий по работе с этими сплавами, отработка взаимодействия титанового корпуса и прочих металлов. Работы с титаном ведутся в среде из нейтрального газа – аргона, что усложняет производственный процесс. При эксплуатации лодки начинаются другие проблемы: хотя титан высокопрочный, немагнитный, обладает высокой коррозионной стойкостью, при попадании пары «титан–металл» в морскую воду начинается интенсивная электрохимическая коррозионная реакция на прилегающих материалах, для предотвращения которой используется защитное покрытие или использование специальных проставок.

На борту проекта 661 находилось 10 ракет подводного запуска П-70 «Аметист», которые представляли большую угрозу для кораблей противника, нежели крылатые ракеты предыдущего поколения. Крылатая ракета «Аметист» оснащалась радиовысотомером, аналоговой вычислительной машиной и радиолокационной головкой самонаведения (РЛГСН). На высоте 50–60 метров ракета пролетала около 80 километров, после включения РЛГСН при помощи вычислительной машины определялись самые крупные корабли на основе радиоотражения (ЭПР), и на основе их расположения в ордере (аналоговая вычислительная машина оснащалась библиотекой данных) выбиралась цель.

Стрельба с борта лодки могла производиться двумя пятиракетными залпами с перерывом в 3 минуты.

К концу 1960-х годов, вследствие лавинообразного развития зенитной и противоракетной обороны вероятного противника, ракета с дозвуковой скоростью (менее 1200 км/ч) уже не могла представлять существенной угрозы для авианосных группировок противника. Лодки проекта 675 постоянно модернизировались новыми ракетными комплексами до 1984 года[223].

Титановый корпус, мощное ракетное вооружение и самая большая подводная скорость в мире (44 узла, 83 км/ч.) явились сильными, но запоздавшими сторонами подводной лодки 661-го проекта К-162. Лодка задержалась со своим появлением по объективным (производственным) причинам и не стала прототипом большой серии, как планировалось. Постройка модернизированных проектов тоже не вызвала интереса по причине высокой стоимости.

Ряд технических решений, впервые использованных на 661-м проекте, в дальнейшем повсеместно применялся на лодках второго поколения. Это автоматическая система управления кораблем по курсу и глубине «Шпат» для автоматического управления удержанием лодки в аварийном режиме (при дифферентах, провалах и всплытиях) «Турмалин».