Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов

Валли вернулась в Москву и открыла дверь своим ключом, она увидела трогательную картину. Муж стоял на четвереньках и весело ржал, изображая коня, а на нем, радостно визжа, прыгали Володька и Георг, он же Гошка.

Сердечная рана стала понемногу затягиваться, в семью возвращались мир и покой. Муж снова впрягся в работу. Сделал ставшие классикой иллюстрации к романам Алексея Толстого и серию графических работ о войне для Дрезденской галереи, отказавшись от гонорара. Письма из Лондона приходили все реже, тон их постепенно менялся, любовное чувство уступало место светлой печали.

Жизнь художника Владимира Валерьяновича Богаткина оборвалась на сорок восьмом году жизни. Он уснул в купе поезда Москва – Ленинград и не проснулся. Остановилось изношенное за годы войны сердце. Безутешная Валли не знала, как жить дальше. Ее спасали сыновья и творчество.

…Но это еще не был конец удивительной истории, о которой известная эстонская художница Валли Лембер-Богаткина однажды расскажет писательнице Елене Скульской. Через много лет в ее таллинской квартире раздался междугородный телефонный звонок. Валли сняла трубку и услышала: «Валечка, наконец я вас нашла!»

Это была Мила.

– Умоляю, приезжайте ко мне в Кембридж! – просила она.

В Англию Валли отправилась вместе сыном. Людмила Дионисьевна по-прежнему была очень красива, хотя уже почти не вставала с кресла-коляски. Две старые женщины обнялись и заплакали. Потом они еще долго вместе путешествовали по волнам их общей памяти, и обе верили, что мужчина, которого они любили, сидит сейчас с ними.

…В последний год жизни Людмилы Дионисьевны Джованни-Трапп случилось еще одно событие, почти чудо.

В 1964 году бывший фронтовик из города Иваново по фамилии Серпуховский прислал в новгородский музей альбом с рисунками и фотографиями, найденный им в победном сорок пятом году на чердаке какого-то то ли австрийского, то ли немецкого городка.

И с тех пор тайна этого альбома не давала покоя музейщикам. «Кто эта Мила и что с ней стало?» – гадали они.

Разгадал эту тайну известный российский историк Борис Ковалев. Его нашумевшую книгу о русском коллаборационизме, где был упомянут новгородский бургомистр Дионисий Джованни, однажды прочел журналист из Риги, который был знаком с дочерью бывшего бургомистра художницей Людмилой фон Трапп, о чем он и поведал автору книги. Боясь спугнуть удачу, Борис Николаевич позвонил в Лондон и услышал женский голос, взволнованно произнесший по-русски: «Да, Мила – это я!»

Людмила Дионисьевна Джованни так и не смогла приехать в Новгород. От лица семейства поклониться могилам предков и увидеть заветный материнский альбом приехал ее сын, художник и скульптор Джордж фон Трапп. Воспитанный в русских традициях, он чувствовал себя здесь как дома. Вернувшись в Лондон, Джордж взахлеб рассказывал о том, каким он увидел этот старинный русский город, память о котором все эти годы свято хранила семья Джованни.

«Мила» умерла на 92-м году жизни, завещав своим детям и внукам любить Россию.

Эпилог

Судьбы героев этой книги сложились по-разному, иногда совсем неожиданно.

Командовавший Волховским фронтом Кирилл Афанасьевич Мерецков в 1945 году был переброшен на Дальний Восток, возглавив разгром японских войск в Маньчжурии. Он удостоился едва ли не всех существовавших тогда военных наград, а также звания маршала Советского Союза. Имя Мерецкова носит одна из улиц Великого Новгорода.

Освобождавшая Новгород 59-я армия генерала Коровникова продолжит воевать в составе 1-го Украинского фронта, освободит концлагерь Освенцим, будет громить фашистов на Одере и Висле. Имя ее командующего сейчас носит одна из новгородских улиц, а сам Иван Терентьевич стал первым почетным гражданином Великого Новгорода.

Генерал Теодор Свиклин после войны оказался полузабытым. Он часто приезжал в Новгород, но держался скромно, избегал громких торжеств. Новгородские ветераны не раз предлагали назвать его именем одну из улиц Великого Новгорода, и только совсем недавно их голос был услышан.

Полковник Александр Швагирев, водрузивший знамя на стену Новгородского кремля, погибнет в июле сорок четвертого в жестоких боях за Прибалтику и будет похоронен в братской могиле латвийского города Ливаны на берегу Даугавы.

Бывшая санитарка Колмовской психиатрической больницы Екатерина Антоновна Королькова умерла в 1950 году. Ее нареченная дочь Фрида Рабинович в 90-х годах эмигрировала в Израиль, рассказав там историю своего спасения. Национальный мемориал «Яд ва-шем» удостоил Екатерину Королькову звания «Праведник народов мира», и теперь ее имя высечено на Горе Памяти в Иерусалиме.

Тамара Матвеевна Константинова прожила долгую жизнь, навсегда связав ее с новгородским музеем. Испытания закалили ее характер. С годами она стала строже к себе и к другим и, как большинство людей ее поколения, работала до последнего дня. Муж умер раньше ее, оставив у новгородцев добрую память.

Долгую жизнь прожила и «бабушка новгородской реставрации» Любовь Митрофановна Шуляк, воспитавшая целую плеяду блестящих специалистов. У нее не было ни семьи, ни детей. Она говорила: «Мои дети – это памятники, которые я нянчила, когда после войны они были при смерти». В 1995 году Любови Митрофановне исполнилось сто лет. Она была православной христианкой и всю жизнь хранила свою крестильную рубашку, в которой ее похоронили.

Бориса Филистинского спасла «холодная война». Сменив фамилию, он предложил свои услуги американским спецслужбам. Им не побрезговали, хотя и знали о его нацистском прошлом. Вскоре голос Филистинского зазвучал на радиостанции «Голос Америки», а сам он превратился в преподавателя Вашингтонского университета. Слушая своего почтенного профессора, американские студенты не подозревали, что лекции о Гумилеве, Пастернаке и Ахматовой им читает бывший начальник «русского гестапо».

Судьба Василия Пономарева сложилась тоже внешне вполне благополучно. Он поселился в немецком Марбурге и стал преподавать историю и археологию в здешнем университете. С помощью его записей и при его непосредственном участии удалось установить происхождение, а затем и вернуть на родину замечательную коллекцию икон, ныне выставленную в залах Новгородского музея-заповедника.

Умер Василий Пономарев в 1978 году. Перед смертью он оплатил содержание своей могилы на тридцать лет вперед. Когда срок истек, родственники перевезли его останки из Германии в Новгород и перезахоронили на Рождественском кладбище. Так Родина приняла назад своего блудного сына.

Долгие годы крест Софийского собора считался безвозвратно утраченным. Но однажды случилось невероятное! Те самые братья Полонио, вернувшие на родину прах своего дяди Мариано, однажды случайно обнаружили в музее военной академии под Мадридом большой православный крест. Надпись гласила, что этот крест был вывезен солдатами «Голубой дивизии» из Новгорода в знак памяти о погибших в России товарищах, похороненных рядом с Софийским собором.

Находка стала настоящей сенсацией. Испанская сторона соглашалась вернуть реликвию, но возникла юридическая проблема. Формально Испания не участвовала в войне, и на нее не