К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

Было принято решение подготовку инженеров-механиков ядерных энергетических установок начать в недавно созданном Севастопольском ВВМИУ, носившем тогда название ВВМИУ ПП. В то время ни в одном инженерном училище не было соответствующей учебно-материальной базы для подготовки таких специалистов. А в Севастопольском училище не было вообще никакой базы, она только создавалась. Вот и было принято решение создавать ее для нового направления в развитии энергетики.

Сейчас уже невозможно выяснить, чем руководствовался начальник Севастопольского ВВМИУ М.А. Крастелев, когда под глубоким секретом поручил преподавателям кафедры двигателей внутреннего сгорания Ашоту Аракеловичу Саркисову и Василию Сергеевичу Алешину подготовить учебный курс по теории и устройству ядерных реакторов к началу 1956/1957 учебного года.

Из хорошо успевающих курсантов 4-го курса набора 1952 года, под контролем особого отдела, была отобрана группа в тридцать человек, которым начали читать то, что подготовили Алешин и Саркисов. Добавили еще турбины и дозиметрию. Так началась подготовка специалистов для атомного подводного флота.

В связи с переходом опять на пятилетний срок обучения курсанты набора 1952 года были выпущены в феврале 1958 года. Среди них было 30 лейтенантов, в дипломах которых записано: «инженер-механик специальных энергетических установок». Это были первые дипломированные специалисты, подготовленные в системе ВМУЗ.

Как уже было отмечено, экипаж К-19 начал формироваться в 1957 году. Учебу в Обнинске начали в марте 1958 года. Костяк БЧ-5 составили выпускники 1957 года 2-го ВВМИУ (г. Пушкин): А.В. Ковальков, А.П. Ковалев, К.К. Кузьмин, В.А. Герсов, Г.В. Глушанков и выпускники ВВМИУ им. Ф.Э. Дзержинского М.В. Красичков (1957 г.) и Ю.В. Ерастов (весна 1958 г.). Все они выпускники паросилового факультета, не имеющие намеков на подводную специализацию, то есть чисто надводники. «Подводный» вклад внесли выпускники Севастопольского ВВМИУ 1958 года: весеннего — Н.П. Волков, А.В. Галюта, В.Н. Макаров и осеннего — Н.Н. Михайловский, В.П. Плющ, А.И. Литвинов.

В списках учебной группы экипажа К-19 числилось 17 командиров групп БЧ-5, некоторые по разным причинам не задержались в составе экипажа К-19.

Обучение состояло из двух этапов — теоретической части и практической отработки на стенде 27ВМ. В июне 1959 года закончили курс обучения и убыли в Северодвинск, где уже готовилась к спуску на воду К-19. Там соединились с основной командой.

Командиром БЧ-1 был назначен капитан-лейтенант Валентин Анатольевич Шабанов с должности помощника командира подводной лодки типа «М». Командир БЧ-2 Юрий Федорович Мухин пришел с дизельной ракетной лодки с крылатыми ракетами. Первоначально должности командира минно-торпедной боевой части и начальника дозиметрической службы на лодке не предусматривались. Эти обязанности должен был исполнять помощник командира. Вскоре все же была введена должность начальника химической службы. Введена была также должность начальника интендантской службы, которую занял капитан интендантской службы Иванов.

Как-то уже традиционно не складывалось на первых атомоходах с заместителями командира по политической части. Первый замполит К-19 еще в Обнинске получил звание и ушел. К моменту прибытия на завод был назначен заместителем командира по политической части капитан 2 ранга Р.А. Морошкин. Тоже не задержался, пошел на повышение. Его должность занял капитан 3 ранга Александр Иванович Шипов с дизельной лодки. Ровесник Затеева, участник боевых действий на Черном море.

Кстати, на первой атомной К-3 то же самое происходило с замполитами, у них было даже хуже. Так что говорить о большом усердии представителей партии в становлении первых экипажей атомных подводных лодок не приходится. Это удел командира и его старшего помощника, олицетворяющих законодательную и исполнительную власть на вверенном им объекте.

Экипаж К-19 не был первопроходцем в атомном флоте. Эту миссию выполнил экипаж К-3 при минимальных потерях. Как им удалось не наломать «атомных» дров, осваивая атомный котел — просто удивительно при сравнении с К-19. Вот мнение по этому поводу бывшего старшего помощника командира К-3 Л.М. Жильцова: «Говоря о заложенных с самого начала добрых традициях, нельзя не отдать должное прозорливости нашего командира. Многие часы проводя на экзаменах, а потом, находясь на пульте управления ГЭУ, Осипенко внимательно присматривался к действиям корифея атомной науки А. Александрова, прислушивался к его рассуждениям. Вывод, который он сделал для себя и сделал основополагающим для всего экипажа, в глазах военных моряков казался странным: на подводной лодке главное не вооружение, а ядерные установки, возможности и опасность которых до конца еще не выявлены.

Отсюда философия поведения экипажа на борту лодки: с атомной энергией обращаться только на Вы! Не браться за сложные операции, не отработав предварительно простые. Действовать без суеты и спешки. Не предпринимать ничего, не зная точно, какими могут быть последствия.

Этот же принцип положен в основу инструкций по управлению подводной лодкой при первых испытаниях на море. Те командиры, которые считали все эти строгости излишней перестраховкой, позднее на трагических примерах убеждались в их справедливости. Там, где личный состав обращался с новой техникой с легкостью циркового жонглера, где организация службы допускала нарушения эксплуатационных инструкций и где при испытаниях и эксплуатации ГЭУ действовали самонадеянно, неизбежно возникали аварии с тяжелыми последствиями».

В своей книге «Подводные катастрофы» Н. Мормуль приводит мнение вице-адмирала В.А. Рудакова о причине несчастий К-19: «Корабль был действительно невезучий. И, хотя о покойниках плохо говорить нельзя, во многом эта невезучесть была обусловлена какой-то легкостью в отношении к любому делу со стороны командира, покойного Коли Затеева».

Позднее Владимир Андреевич, после появления американского фильма о К-19 в одном своем интервью боле резко охарактеризовал Затеева: «Затеев — через чур решительный командир, даже легкомысленный. Не очень вникал, в отличие от Осипенко, в существо процессов, которые происходят в реакторе».

По правде сказать, в отличие от Осипенко, Затееву нужно было осваивать не только реактор, но и ракетное оружие, которое, в отличие от торпед, на флоте было новым делом. Для этого ему приходилось проводить много времени на полигоне Капустин Яр.

Из всех процессов, происходящих в реакторе, Затееву твердо нужно было знать одно — ядерный реактор никогда, ни при каких обстоятельствах, не может взорваться подобно атомной бомбе. Этот вопрос волнует всех, кто начинает знакомиться с физикой реактора. Ответ на такой вопрос Затеев мог получить весьма квалифицированный — от самого Александрова еще во время учебы в Обнинске.

Затеев как командир подводной лодки с ядерной энергетической установкой обязан был усвоить жизненно важное для всего экипажа правило обращения с невидимой опасностью — радиацией. Радиация на подводной лодке в море не является уделом только спецтрюмных. Это правило прекрасно усвоил командир К-3