К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

О первоначальном периоде проводимых медиками мероприятий оставил свои воспоминания бывший в то время флагманским врачом 206-й бригады Игорь Аркадьевич Мазюк, привлеченный к работе комиссии по оценке радиационного облучения экипажа К-19. Игорь Аркадьевич Мазюк, хоть по профессии врач, но вызывает уважение к себе именно как подводник «первого набора». Ему, можно сказать, посчастливилось как лодочному врачу участвовать в испытаниях первой атомной подводной лодки К-3; быть первым врачом, с глазу на глаз встретившимся с радиацией на К-8; в качестве флагманского врача бригады заниматься аварией на К-19; участвовать по медицинской линии в подготовке к походу на Северный полюс К-3; участвовать в 1963 году в подледном переходе ПЛА К-115 с Севера на Камчатку.

С 1968 года по 1986 год служил в должности главного радиолога Черноморского флота. В 2000 году издал книгу под тенденциозным названием «Ядерная рулетка Кремля». На презентации книги я был единственный, кто выступил с критическими замечаниями. То, что касалось медицинского обеспечения атомного подводного флота в первоначальный период его создания, вызывало неподдельный интерес — в этой области автор владел достоверной информацией. А критика Кремля лодочным врачом больше похожа на базарные сплетни, которые до сих пор пользуются успехом у неприхотливого читателя.

Мне же лично хотелось пообщаться с Игорем Аркадьевичем именно по медицинским и подводницким делам, ставшим уже «преданьями старины». Особенно разгорелось желание, когда сам начал работать над книгой. Созвонился с ним, чтобы договориться о встрече. В тот раз он не смог, был занят. Повторный звонок я отложил на потом, упустив из вида, что «потом» уже может и не состояться. Так и вышло. Развернув однажды городскую газету, с прискорбием прочел некролог о смерти полковника медицинской службы И. А. Мазюка Очень сожалею, что не встретился с ним, не извинился за допущенную резкость. Добрые слова никогда не надо откладывать на потом.

Так вот что пишет И. Мазюк в своей книге о медицинских аспектах аварии на К-19: «Я был привлечен к работе секции госкомиссии по оценке последствий радиационного облучения личного состава К-19. Возглавлял секцию главный радиолог ВМФ полковник медицинской службы Анатолий Артемьевич Шереметьев-Самусюк. При всем уважении к этому человеку я не могу не сказать о его грубой ошибке в оценке прогноза облученного экипажа. Начитавшись теоретических статей американских авторов по материалам японских атомных бомбардировок, он с упорством, достойным лучшего применения, навязывал нашей группе свое мнение и от нашего имени доложил А. Александрову поспешный вердикт — все останутся живы, и большинство вернутся в строй и снова будут плавать.

…Конечно, задача по оценке последствий радиационного удара для людей была невероятно трудной. Требовалось учесть вклад в суммарную дозу не только воздействия внешней гамма-радиации от излившейся в отсек радиоактивной воды первого контура, но также от сферического воздействия в отсеках распадающихся благородных радиоактивных газов и аэрозолей, и, наконец, от попавших внутрь и инкорпорированных в клетках тела продуктов ядерного распада. А.П. Александров привлек к решению этой задачи лучших специалистов института ядерных исследований. Была составлена картограмма аварийной лодки, и каждый член экипажа был опрошен с целью нанесения на картограмму места и времени своего пребывания с момента аварии и до перехода на дизельную лодку. С учетом экранирующих моментов от металлических конструкций удалось в течение суток составить приблизительную картину дозиметрических данных об экипаже. Даже после этого Шереметьев не сдался и заявил, что при таких дозах по американским данным, люди не смогли бы без посторонней помощи сойти с подводной лодки на пирс. Так и доложили Хрущеву — никто не погибнет».

В упомянутой выше статье начальника медицинской службы ВМФ генерал-майора м/с Г. Шараевского утверждается, что радиологическую группу при проведении лечебно-эвакуационных мероприятий при аварии К-19 возглавлял главный радиолог ВМФ полковник м/с О. Варнаков. Кто-то из авторов не прав, но не в этом вопрос.

Навязанное мнение главного радиолога о благополучном исходе для облученных долго не продержалось, и не могло оказать негативного воздействия на успешность лечения облученных.

По утверждению Мазюка, А.П. Александров предложил, а Хрущев распорядился наиболее тяжелых больных — шесть человек: Корчилова, Ордочкина, Кашенкова, Савкина, Пенькова и Харитонова, отправить в клинику Института биофизики Минздрава СССР.

8 июля на двух вертолетах они были доставлены в аэропорт и дальше самолетом отправлены в Москву. А 10 июля пришла из Москвы весть о смерти трех облученных — Корчилова, Ордочкина и Кашенкова. 12 июля умер Савкин, 13-го — Харитонов, 15-го — Пеньков. Речь о благополучном исходе сама по себе отпала. Вопрос мог стоять только так — кто следующий?

После смерти шестерых подводников в 6-й клинике Института биофизики было принято решение группу наиболее тяжелых больных в 25 человек отправить в Ленинград. В этой группе хуже всего себя чувствовал Ю. Повстьев. у других был период мнимого благополучия. Красичков вспоминает, что в Ленинграде по дороге из аэропорта остановились даже пива попить.

Прибывшую в Ленинград группу разделили на две части. В клинике военно-полевой терапии военно-медицинской академии остались наиболее тяжелые больные: Козырев, Енин, Повстьев, Красичков, Вахрамеев, Рыжиков, Кулаков, Березов, Старков и Пичугин. Остальных поместили в спецотделение 1-го военно-морского госпиталя.

Оставшиеся члены экипажа из полярнинского госпиталя были отправлены в дом отдыха Северного флота «Щук-озеро». После смерти Повстьева и Рыжикова начальник кафедры военно-полевой терапии профессор 3. Волынский принял решение провести обследование и лечение всего экипажа К-19. Группа из дома отдыха была доставлена поездом в Ленинград и помещена в 1-й ВМГ.

Через 40 лет после госпитализации командир К-19 Н. Затеев в своем «дневнике», наспех написанном для продажи американцам, обвиняет врачей медицинской академии в смерти Повстьева и Рыжикова, которых они довели до смерти своими экспериментами в методах лечения. Вот как об этом пишет Затеев: «Лечили нас по двум методикам, которые принципиально различались в вопросе — с чего начинать противолучевую терапию: с пересадки костного мозга, а потом делать полное переливание крови или же наоборот — сначала переливание, а потом пересадка. Первая методика, предложенная начальником кафедры военно-полевой терапии профессором 3. Волынским, вернула к жизни на многие годы переоблученных: мичмана Ивана Кулакова, старшего лейтенанта Михаила Красичкова и капитана 3 ранга Владимира Енина. Вторая погубила Юрия Повстьева и Бориса Рыжикова. Казалось бы, положительный опыт военно-морских медиков должен быть взят на вооружение всей советской медициной. Но чернобыльская трагедия никак не подтвердила это очевиднейшее мнение. Я не могу понять, почему было так много смертельных исходов