Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд - Георгий Валериевич Полеводов

Однако отдельные представители США и Западной Европы настроены на пересмотр политических, а также идеологических результатов Второй мировой войны. Наиболее ярко подобные тенденции заметны в области военной мемуаристики. На Западе выходили из печати не только переводы вышедшей в 1969 году книги «Воспоминания и размышления» маршала Победы и четырежды Героя Советского Союза Георгия Жукова. А также «Солдатские истории» изданные в 1951 году, в русском переводе — «Записки солдата» американского генерала Омара Брэдли.

Но и «Утерянные победы», написанные в 1955 году, одного из самых значимых фельдмаршалов вермахта Эриха фон Манштейна. Примечательно, что уже в 1958 году книга была переведена на английский язык для широкой читательской аудитории в Великобритании и США. Таким образом решался в том числе и социально-политический запрос периода холодной войны на преуменьшение роли СССР в победе во Второй мировой войне. Примечательно, что после публикации в интервью с Эрихом фон Манштейном журналисты немецкой еженедельной газеты Zeit поинтересовались у автора: «Что бы это значило для мира и для Германии, что бы это значило для такого христианина и джентльмена, как Манштейн, если бы эти победы не были потеряны?»[46] Данный вопрос полагаем риторическим.

В настоящее время на фоне вооруженного конфликта в Донбассе, начавшегося в 2014 году, и спецоперации России по денацификации и демилитаризации Украины подобные тенденции по «глорификации» радикального национализма и нацизма только усилились.

Опасность подобного пагубного подхода в общественно-политическом контексте заключается в том, что перевернутая на 180 градусов точка зрения относительно восприятия Второй мировой войны и рефлексии над ее событиями открывает «окна Овертона» для радикальных идей, таких как возрождение в том или ином виде идей нацизма или крайне радикализированного национализма. Происходит формирование не просто антироссийской риторики, но именно — неонацистской, как это произошло в 2014 году на Украине. Также можно привести пример все той же антироссийской риторики прибалтийских государств, культивирующих умонастроения обширной категории собственных граждан, направленные на возрождение неонацистских взглядов.

Вызывает тревогу и снос мемориалов советским воинам-освободителям, который происходит ныне на территории Украины и других враждебных России государств. Но проблема в том, что память о событиях Второй мировой войны является неотъемлемой частью самой европейской и мировой истории.

Более того, радикально настроенные общественные течения на Украине сносят вообще все монументы и мемориалы, относящиеся к русской культуре. Подобное полагаем недопустимым. Поскольку это противоречит основным положениям ООН и ЮНЕСКО по сохранению Всемирного культурного наследия, в которое русская культура со своими достижениями входит наравне с представителями всех остальных мировых культурных парадигм.

Понятно, что подобные социально-политические явления имеют своей целью ослабление влияния Российской Федерации на международной арене. Соответственно, в рамках отстаивания русской социокультурной идентичности необходимо прилагать усилия к сохранению исторической памяти о событиях Великой Отечественной войны, направлять усилия, в том числе и отечественной философской мысли, на объективную оценку этого одного из величайших и самых разрушительных военных конфликтов в современной истории человечества.

Уровень социально-политических и социокультурных преобразований, вызванный событиями Второй мировой войны, был столь масштабным, что породил и соответствующую реакцию ведущих мыслителей того времени. Осмысление последствий Второй мировой войны с общегуманистической точки зрения способствовало зарождению и расцвету качественно новой философской доктрины — экзистенциализма. Жан-Поль Сартр, Альбер Камю, Эдмунд Гуссерль, Мартин Хайдеггер, Карл Ясперс, Эрих Фромм стали выразителями мысли целой эпохи, сформировав мощные философские школы.

Своеобразный итог Второй мировой войны в мировоззренческом контексте подвел труд Карла Ясперса «Вопрос о виновности. О политической ответственности Германии» — Schuldfrage, увидевший свет в 1946 году.

На многочисленных исторических примерах мы проследили, как совершенствование вооружений и концепций его применения исходит из стремления противоборствующих сторон получить не только количественное, но и качественное превосходство над противником. При этом оружие, все больше усложняясь, само становится одной из ведущих детерминант социально-политического и культурно-исторического процесса. Гусеницы танков — сначала вермахта, а затем и Красной армии в середине XX века фактически перекроили политическую карту Европы, оказав глобальное влияние на весь послевоенный мир. Причем мир — и как мироустройство, и как геополитическую парадигму.

В соответствии с диалектическим законом преобразования количества в качество концептуальное развитие военного искусства переходит уже в область идеологии как формирования новых смыслов и закрепления их на уровне «коллективного бессознательного», согласно концепции Карла Густава Юнга[47]. В дальнейшем, как мы увидим, подобная тенденция взаимного влияния военной сферы на гражданскую жизнь, и наоборот, будет только усиливаться. Тоже согласно диалектической энантиодромии, то есть единства и взаимной борьбы противоположностей.

В философском проблемно-предметном поле стоит отметить, что Вторая мировая война началась с господства одной идеи — превосходства так называемой «арийской расы» в рамках концепции национал-социализма Адольфа Гитлера. А завершилась экзистенциальным пониманием вины, сформулированным Карлом Ясперсом.

Более того, победа во Второй мировой и в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов укрепила идеологические позиции социализма как новой, более прогрессивной идеологии. В дальнейшем противостояние двух глобальных идеологических и мировоззренческих концепций привело к длящемуся несколько десятилетий конфликту под названием «холодная война». Следовательно, сама история доказала, что наиболее важным детерминирующим фактором в системе мировосприятия человека является идея. Однако, согласно законам диалектики, и методы ее воплощения играют важную роль.

Особо отметим, что одна из самых опустошительных мировых войн, ставшая для населения СССР Великой Отечественной войной, одновременно явилась экзистенциальным испытанием, выпавшим на долю советского народа. И стимулом к осознанию подлинных ценностей — жизни, свободы, добра, ответственности, взаимовыручки. Это нашло свое отражение и в исторической памяти нашего народа — той сокровищнице, к которой все мы обращаемся во времена суровых испытаний. Великая Отечественная война оказала огромное влияние на культуру русского народа. Сформировала не только концепцию в абстрактно-логической плоскости философского восприятия и осмысления, но и в чувственной. Если своеобразным философским итогом на Западе стала, без сомнения, выдающаяся работа Карла Ясперса «Вопрос о виновности. О политической ответственности Германии», то мы, русские, сформировали свою, чувственную концепцию восприятия Великой Отечественной войны. Не ошибемся, если скажем, что она сформулирована в песне Эдуарда Колмановского на стихи Евгения Евтушенко «Хотят ли русские войны?».

Хотят ли русские войны?

Спросите вы у тишины

над ширью пашен и полей

и у берез и тополей.

Спросите вы у тех солдат,

что под березами лежат,

и пусть вам скажут их сыны,

хотят ли русские войны.

Не только за свою страну

солдаты гибли в ту войну,

а чтобы люди всей земли

спокойно видеть сны могли.

Под шелест листьев и афиш