Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

ранге главнокомандующего. И потомок фаворита Петра Великого светлейшего князя Ижорского «донес» до самодержца, что «морское предприятие на Царьград» весьма трудно и даже «невозможно». И вопрос о переносе военных действий на собственно турецкую территорию отпал сам собой. А такой вариант предварительно рассматривался на самом высоком уровне.

Готова ли была Российская империя, ее армия и флот к новой, масштабной войне с Оттоманской Портой? Ответ на этот вопрос в трудах историка старой России генерал-лейтенанта М.И. Богдановича звучит так:

«…Не желая войны, мы начали войну кровавую.

В 1853 году Россия не была готова к войне, несмотря на громадные цифры воинских чинов, числившихся по спискам нашей армии…

При тогдашнем несовершенстве наших военных сил и способов, и вообще всей нашей военной системы, нам были необходимы военные люди, которые могли бы вознаградить эти невыгоды своими способностями и боевою опытностью. Военные способности высказываются, а равно и боевая опытность приобретается, только при ведении больших войн, где военачальник силою своего гения устремляет сотни тысяч воинов к предначертанной им общей цели.

В Отечественную войну против Наполеона образовались знаменитые вожди: Воронцов, Паскевич, Ермолов; но все они, при открытии Восточной войны, уже были на закате своей жизни».

По М.И. Богдановичу, авторитетному исследователю не только Крымской войны, видится следующее: русская армия и флот своих боевых качеств после Отечественной войны 1812 года не растеряла, ее боевой дух был по-прежнему высок. Было кому поднимать в атаки батальоны и полки. Но подлинные военные вожди из среды николаевского высшего генералитета отсутствовали. А вот великие флотоводцы в лице П.А. Нахимова и В.А. Корнилова нашлись в первые же дни войны, иначе история не знала бы Синопа и героической эпопеи Севастополя.

Глава вторая

Валахия и Молдавия. Открытие военных действий на берегах Дуная. Осада Силистрии. Союзный десант в Варне. Защита дунайского устья. Восточная война становится Крымской

Предвоенная ситуация позволяла понять, что главные события будут развиваться в Придунавье и на берегах Дуная, как то было в предшествовавшие русско-турецкие войны, начиная с «екатерининских» войн. Военные действия на Черном море и на Кавказе главными быть не могли по многим причинам: еще ни одна турецкая война здесь не решалась. Да и полноценной армии Россия на кавказском театре до начала Первой мировой войны не держала. Как то было, к примеру, в Новороссии, Бессарабии и Крыму.

Исследователи войны сходятся на том, что Россия являлась самодержавной монархией. Поэтому позиция государя смотрится неоспоримой в любых вопросах. Особенно это касается начала войны, а затем и ее хода, каким бы он ни был для державы Романовых, которая оказалась в огненном кольце на все четыре стороны света.

Император Николай I в принимаемых стратегических решениях опирался на талант и суждения своего прославленного полководца в лице генерал-фельдмаршала Ивана Федоровича Паскевича-Эриванского, светлейшего князя Варшавского. Тот в силу своих истинных заслуг большого государственника пользовался полным доверием всероссийского самодержца до конца своих дней. Поэтому предвоенные распоряжения Николая I исходили из советов И.Ф. Паскевича. Так были определены первые действия русской армии на Дунае. Те высочайшие решения военный историк А.А. Керсновский описал так:

«Дунайская и польская армия были объединены под общим начальством фельдмаршала Паскевича (хотя и преследовали совершенно разные задачи). Император Николай хотел сосредоточить главные силы в Западной Валахии, чтобы оттуда двинуться на Виддин и побудить к восстанию Сербию (абсурдная «метафизика» Священного союза была, наконец, брошена – к сожалению, слишком поздно).

Но Паскевич предложил переправиться на Нижнем Дунае и сперва овладеть крепостями болгарского берега, а затем идти к Виддину. Румянцев, открывая бессмертную ларго-кагульскую кампанию, поставил себе в первую очередь разгром живой силы врага и лишь во вторую «взятие городов», однако заветы графа Задунайского игнорировались светлейшим князем Варшавским. Государь согласился на доводы «отца-командира» – переправа была назначена в Браилове, Галаце и Измаиле. Паскевич руководил операциями из Фокшан…»

Для занятия Дунайских княжеств – Молдавии и Валахии, а также южной границы Бессарабии, по Нижнему Дунаю, первоначально выделялись следующие силы: 4-й пехотный корпус (10-я и 11-я пехотные дивизии) генерала от инфантерии Данненберга, 15-я пехотная дивизия и 5-я легкая кавалерийская дивизия (2 уланских и 2 гусарских полка) с их артиллерией и три Донских казачьих полка. Всего: около 80 тысяч человек, 196 орудий.

Командующим войсками 4-го и 5-го пехотных корпусов с частями их усиления был назначен 64-летний генерал от артиллерии генерал-адъютант князь Михаил Дмитриевич Горчаков, ранее не отличавшийся на полях брани, но лично хорошо известный государю.

В его подчинение отдавалась Дунайская военная флотилия, которой начальствовал контр-адмирал П.Ф. Мессер, он же командир дунайских портов. Она состояла из двух примерно равных по силе батальонов канонерских лодок (27 единиц), каждая из которых имела на вооружении три 24-фунтовые пушки, вооруженных пароходов «Ординарец» и «Прут» (на каждом по четыре 24-фунтовых карронады), лоц-шхуны «Рымник» и небольшой железной баржи. Для усиления флотилии были приготовлены: пароход «Инкерман», шхуна «Ингул» и еще одна железная баржа. Дунайская флотилия имела на вооружении 89 орудий и 116 фальконетов.

Дунайские княжества были беспрепятственно заняты русскими войсками в июне. Военные же действия в Придунавье начались только во второй половине октября 1853 года, то есть уже поздней осенью.

Генерал от артиллерии князь М.Д. Горчаков был уже опытным военачальником, начавшим службу в 1807 году в рядах гвардейской артиллерии. Боевое крещение получил в войне против Турции 1806–1812 годов, тогда же «познакомился» с дунайским театром. Участник войн против наполеоновской Франции 1812, 1813 и 1814 годов. За Бородинское сражение был награжден орденом Святого Владимира с бантом. Полковником стал в 26 лет.

Будучи в первом генеральском чине, полученном в 29 лет, отличился в Русско-турецкой войне 1828–1829 годов: за отличие при переправе через Дунай при Сатунове был пожалован орденом Святого Георгия 3-й степени. В той войне из генерал-майора был переименован в контр-адмиралы. В Польскую кампанию 1831 года начальствовал над артиллерией действующей армии. До 1853 года М.Д. Горчаков 22 года занимал должность начальника штаба действующей армии под командованием прославленного полководца генерал-фельдмаршала И.Ф. Паскевича-Эриванского, князя Варшавского. Пользовался его доверием. Был близок к императору Николаю I, являясь около сорока лет его генерал-адъютантом.

…Отсчетной точкой военных событий стал высочайший манифест императора Николая I от 14 июня 1853 года «О движении российских войск в Придунайские Княжества». В манифесте обосновывалась необходимость ввода войск в Валахию и Молдавию с целью защиты прав и преимуществ православной церкви, нарушаемых в Турции.

В июне 1853 года на южной европейской границе России располагалась полевая армия в 125 тысяч человек при 304 артиллерийских орудиях. Для действий на Дунайском театре предполагалось выделить около 90 тысяч человек и 208 орудий.

21 июня русские войска из числа тех, которые находились в Бессарабии, в приграничье пришли в наступательное движение. Переправа через пограничную реку Прут проходила у Скулян и Леово. Авангарды, форсируя движение, стремились скорейше занять