К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук

В 1972 году умер трюмный машинист Дятлюк Владимир Афанасьевич, а в 1974 — рулевой Клинков Николай Степанович. Одному было 33 года, второму -34. Причина смерти неизвестна. Облучение они получили не больше других моряков с ОЛБ I степени.

Из получивших ОЛБ III степени в 1977 году в возрасте 38 лет умер Леонид Алексеевич Березов. Завидную жизнестойкость из этой группы проявили И.П. Кулаков и М.В. Красичков. Иван Петрович Кулаков умер на 70-м году жизни в апреле 2008 года. Михаил Викторович Красичков прожил 76 лет и умер 18 июня 2009 года. Нужно отметить, что он перенес еще и онкозаболевание.

Из переболевших ОЛБ II степени первым в 1991 году умер начальник химслужбы Николай Николаевич Вахрамеев на 61-м году жизни. В 1996 году, прожив 58 лет, умер химик-дозиметрист Пичугин Виктор Андреевич. В 1997 году умерли капитан 1 ранга Енин Владимир Николаевич и спецтрюмный Старков Геннадий Андреевич. Первый прожил 67 лет, второй — 57.

Капитан 1 ранга Николай Владимирович Затеев умер 28 августа 1998 года на 72 году жизни. Похоронен на Кузьминском кладбище в Мемориале К-19. Бывший замполит К-19 Александр Иванович Шипов умер 13 февраля 2011 года в возрасте 85 лет, похоронен в Севастополе. Отпевание бывшего политработника проходило во Владимирском соборе — усыпальнице русских адмиралов. Вот такие парадоксы современной жизни!

В 2006 году после длительной болезни умер бывший командир БЧ-2 капитан 1 ранга Юрий Федорович Мухин. Умер, не дождавшись выхода в свет книги «К-19.События, документы, архивы, воспоминания», инициатором и вдохновителем создания которой он был. Ю.Ф. Мухин и В.Н. Енин выполнили нелегкую, но такую благородную работу по объединению экипажа.

Время неумолимо. Все меньше и меньше остается в живых бывших членов первого экипажа К-19. По имеющимся сведениям, уже две трети экипажа нет в живых. В скорбном списке можно усмотреть определенную закономерность. Продолжительность жизни моряков срочной службы, уволенных в запас, в пределах 50–60 лет. Те, кто продолжил военную службу, а также те, кто занимался умственным трудом, прожили от 60 до 70 лет и больше. На военной службе они были более надежно социально защищены. Постоянный контроль состояния здоровья, длительные отпуска с санаторным лечением, зарплата выше среднего уровня по стране — все это снижало социальные риски, негативно сказывающиеся на продолжительности жизни.

Кроме проявления заботы об еще оставшихся в живых членах экипажа, также внимание общественности было уделено и погибшим морякам.

В 1996 году генеральный директор АО МОСЭНЕРГО Нестор Иванович Серебряников предложил взять шефство над могилами подводников с К-19 на Кузьминском кладбище. 13 ноября в «Российской газете» Правление АО МОСЭНЕРГО известило о своем решении взять шефство над могилами моряков и соорудить достойный памятник. В ответ на такое решение в адрес генерального директора пришло благодарственное письмо от Затеева, в котором, в частности, отмечено: «… За 35 лет после постигшей экипаж и подводную лодку трагедии вы откликнулись первыми. Родители, родные и близкие погибших моряков до сих пор не знают места захоронения своих детей».

Как это ни прискорбно и некорректно в отношении памяти покойного капитана 1 ранга, но с горечью приходится констатировать, что такое заявление является очередной ложью. Неужели наша бывшая страна жила по таким жестоким законам, что можно было закопать в родную землю погибшего моряка и не сообщить родителям место его захоронения? И что, родители покорно 35 лет ждали и не проявляли никакой инициативы по выяснению места захоронения сыновей? А как же мама Бориса Корчилова узнала, где похоронен ее сын, и даже решила вопрос по его перезахоронению?

Могилы моряков, похороненных на Кузьминском кладбище, все это время не были заброшены. За ними ухаживали моряки Московского гарнизона. Вполне возможно, что с развалом страны развалились и все флотские шефские связи. Флоту стало не до матросских могил. Нужно было живых чем-то накормить.

Первый заместитель Главкома ВМФ России адмирал И. Касатонов 24.09.1996 г. обратился с благодарственным письмом в адрес генерального директора АО МОСЭНЕРГО Н.И. Серебряникову: «…Позвольте выразить Вам нашу флотскую сердечную признательность за решение взять шефство над могилой трагически погибших моряков-подводников, похороненных на Кузьминском кладбище.

Своей жизнью 35 лет назад они героически предотвратили тепловой взрыв атомного реактора на нашем первом подводном стратегическом ракетоносце К-19.

В настоящее время военно-морской флот переживает трудные времена. Поэтому в годовщину 300-летия создания регулярного флота России Ваш гуманный, благородный поступок особенно дорог нам, военным морякам».

Даже в лучшие свои времена военно-морской флот отличался дремучим крохоборством в отношении почтения памяти погибших моряков. Не было предусмотрено такой статьи расходов — на похороны. Как кого хоронить, так пускалась «шапка по кругу». А местные финансисты проявляли максимум изобретательности, чтобы покрыть неизбежные расходы, связанные с похоронами.

Трудное время для военно-морского флота, о котором упоминает адмирал Касатонов, отмечено не только нищетой, но и повальной распродажей флота. Продавали все: корабли, авианосцы, подводные лодки, спасатели, причалы, заводы, дома. Прошел шумный судебный процесс по делу начальника Главного штаба ВМФ адмирала Хмельнова о злоупотреблениях в бытность его командующим Тихоокеанским флотом. Хмельнов был оправдан. На вырученные от его оправдания деньги можно было бы построить еще тот мемориальный комплекс в память о погибших моряках.

4 июля 1998 года состоялось торжественное открытие памятника на Кузьминском кладбище, сооруженного, как и было обещано, АО МОСЭНЕРГО. Естественно, с участием военно-морского флота, представителем которого выступал первый заместитель Главкома ВМФ России адмирал И.В. Касатонов.

Признаться, мне бы хотелось гордиться за флот, если бы на этом открытии адмирал Касатонов выступал не как «свадебный генерал» на чужом торжестве, а как хозяин, с достоинством принимающий слова благодарности в адрес военно-морского флота.

Пока же только можно радоваться, что есть такие генеральные директоры, способные совершать благородные поступки, как генеральный директор АО МОСЭНЕРГО Нестор Иванович Серебряников.

Не могу не продолжить начатую тему о благородных поступках и не рассказать об еще одном, не менее генеральном директоре, тоже принявшем участие в увековечивании памяти погибших подводников. В истории, которая приключилась со мной, и о которой я хочу рассказать, к моему большому огорчению, флот продемонстрировал свое лицемерие по отношению к погибшим морякам.

В Севастополе после гибели «Комсомольца» и «Курска» восстановлением имен подводников-севастопольцев, погибших в других авариях в мирное время, занялись не совет ветеранов-подводников, а женщины из отдела «Книга Памяти» Национального музея обороны и освобождения Севастополя, который возглавляет Майя Петровна Апошанская. Имена погибших подводников были внесены в городскую «Книгу Памяти». Выяснилось, что среди них 12 подводников, семьи которых проживают в Севастополе, не имеют захоронений — взяты морем. Появилась идея завершить начатую работу