Сиамский код - Александр Леонидов

– Ваше высокопревосходительство! Ваша мудрость всегда была для меня путеводной…

– Оставьте вы свою грубую европейскую лесть! – махнул рукой Пибул, тем не менее польщенный.

И тем самым доказывая, что всё же поддался на лесть, на которую якобы не поддался, – полностью раскрылся передо мной. То есть перестал играть, менять маски (чем он занимался всю его жизнь) – и причастил к своему глубинному символу веры…

Пибул показал мне любимую тайской малышнёй детскую игрушку, «йи-йи»[74], весьма распространённую в Индокитае: специальным образом обработанный плод люффы (по виду очень похожей на кабачок), очень мягкий, но упругий, то есть помнящий изначальную форму. Если смять, скомкать «йи-йи», то он начинает её восстанавливать, но завораживает то, что он это делает не сразу. Распрямление смятого может тянуться до трёх или даже пяти минут, и в эти минуты сетчатая мумия плода люффы кажется живой, мыслящей! Как будто бы она сама принимает решение, какой ей стать, и не сразу, а после основательных раздумий…

Пибул объяснил мне, зачем показывает игрушку, чтобы я не подумал, что он впал в детство:

– То, что принимают за «высшее» в человеке, – лишь удовлетворение низших инстинктов сложным способом, когда по каким-то причинам закрыт простой. Можно понять это – и тогда станешь Пибулом Сонграмом. А можно не понимать – и тогда будешь, как Ленин и Сталин, всю жизнь гоняться за химерой пробуждения Разума, которого в реальности просто нет. Который подобен теплороду, небосводу, тинктуре – то есть всем фантастическим ложным сущностям, связанным с искажением при восприятии реальности. Если есть тепло – кажется человеку, – то есть и порождающий его теплород. Если есть человеческие колебания, то должен быть и порождающий их Разум. Если Небо не падает нам на голову, значит, должна быть какая-то хрустальная сфера, какие-то гвозди, которыми луна и солнце прибиты к небосводу… Что такое коммунизм? Как и религия, это попытка верить в существование Разума, таинственного, неуловимого, но могущественного, и даже всесильного. Я скажу вам неприятную для вас истину, барон, горькую, как и всякая пилюля правды: если бы Разум был, то коммунизм непременно победил бы! Потому что наличие Разума предполагает и разумную организацию жизни, как теплород – выделение тепла из самого себя. Но, на ваше счастье, барон, Разума просто не существует.

– Позвольте! – не удержался я, чтобы не вмешаться. – Ваша мудрость безмерна, ваше высокопревосходительство, но кто же в таком случае говорит всё это? И кто слушает? Если ни вы, ни я не наделены разумом…

– Ни я, ни, простите, вы, в абсолютном смысле никаким разумом не наделены, Фан Кло! – был диктатор последователен и неумолим. – То, что мы принимаем за способность думать, дорогой барон, – всего лишь отложенная реакция. Продлённое действие. Случалось ли вам небрежно поставить сумку на стол, а она возьми да упади, но не сразу? Словно бы задумалась, поколебалась, а потом приняла решение, по собственной воле? Но ведь вы же понимаете, что сумка не думала, а её как бы самостоятельное падение – лишь механическая закономерность, отложенная реакция на определённое положение, в котором сумка оказалась, когда её ставили на стол. Что есть коммунизм ваших врагов, Фан Кло? Всего лишь попытки уговорить криво поставленную сумку упасть или не падать! Любой, кто знаком с механикой, понимает всю нелепость таких уговоров. Попытка разбудить человеческий Разум – заведомо провальная, потому что обращаются к химере воображения, а не к реальной сущности. Коммунисты могут добиться только одного: кратковременной эмоциональной накачки толпы, чего, впрочем, может добиться и любой упорный пропагандист, знающий дело, даже если он из секты скопцов. И – сам себя обманывая – ваш враг примет эту накачку эмоций за пробуждение Разума.

– А на самом деле?

– А на самом деле волна как поднялась, так и схлынет. «Йи-йи» восстановит свою форму – или перестанет существовать. Кусок мяса, который бурная фантазия сумасшедших наделила свойствами быть человеком во всей его придуманной сложности, – не перестанет быть куском мяса. Да, это будет помятый кусок мяса – но не более того. Фашизм – в том виде, в каком я изучал его в Париже, – не заигрывает с химерой Разума. В этом его главное отличие от традиционного общества, в котором тоже ведь были и массовые казни, и изощрённые пытки, и суровое запугивание подданных, принуждённых лебезить перед троном… Но на троне этом сидел человек, верящий в химеры и фантомы, призраки и галлюцинации, человек суеверный, разговаривающий с чертями, как Мартин Лютер или ваш царь Иван Ужасный. Кто не верит в чертей, отдельных от человеческой фантазии, тот не верит и в какой-то особый, «чистый» Разум, отдельный от бродильных процессов во плоти…

Сказав это, Пибул вдруг спохватился, что сказал лишнего, и довольно резко перешёл к практическим делам.

– Впрочем, всё это досужие мысли праздности, Фан Кло! Вы же понимаете! Я вас пригласил не в «йи-йи» играть!

– Тем не менее это было интересно и поучительно, ваше высокопревосходительство!

– Пока нам некогда погружаться в тёмные бездны Нирваны, мой дорогой барон! Со мной связался помощник Коноэ и от имени премьера Японии передал совершенно секретный документ… Дело в том, что японский генеральный штаб разработал военный план нападения Японии на Советский Союз под кодовым названием «Кан-Току-Эн»…

– Это что-то значит на японском?

– С японского это переводится как «особые маневры Квантунской армии». Документ при мне, можете ознакомиться и высказать свое мнение…

Я принял бумагу. Это был шелковый свиток, перевод с японского на тайский. Планом намечалось неожиданное нападение на СССР и захват японскими войсками Владивостока, Хабаровска, Благовещенска, Николаевска-на-Амуре, Петропавловска-на-Камчатке, а также других городов Советского Дальнего Востока.

Особенно мне бросилась в глаза нелепо звучащая на тайском фраза: «Необходимо массированно использовать все имеющиеся в распоряжении его императорского величества болезнетворные вирусы для ослабления врага».

В тайской транслитерации получалось, будто бы японский император содержит в себе все болезнетворные вирусы и будет ими лично оплодотворять дальневосточный север…

Мне было не до смеха. Казалось бы, Япония уже воюет на юге – но призрак северного варианта агрессии снова и снова проступает сквозь патину самурайского безумия…

– Его превосходительство, – говорил Пибул, – и императорское высочество, господин Коноэ, тайно передал мне этот документ Генштаба, потому что беспокоится и сомневается. Он просит нашего мнения – ведь мы – единственный верный союзник Японии в Азии… Благодаря вам, Фан Кло, я уже могу сформулировать нашу позицию… Если мы хотим, чтобы японцы воевали не за свои, а за наши интересы, то должны всемерно затягивать их на юг… Это для меня совершенно ясно,