Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

«Торжество гвардейцев.

Вручение частям орденов и гвардейских знамен.

Раннее июньское утро. Свежий ветерок ласкает загорелые лица воинов-гвардейцев, идущих стройными колоннами на торжество в честь двухлетнего юбилея соединения.

Колонны гвардейцев организованно занимали свои места, и вскоре вся линейка была заполнена славными частями, победоносно прошедшими с боями двухлетний путь борьбы с озверелыми бандами немецких захватчиков. Этот путь измеряется сотнями километров.

На этом пути гвардейцы уничтожили десятки тысяч немецких солдат и офицеров, сотни танков, орудий, автомашин и другой военной техники.

За успешные боевые действия соединение награждено двумя орденами Красного Знамени и носит наименование столицы Украины — Киева.

Вручать гвардейские знамена приехал командующий. Приняв рапорт командира соединения и поздравив части с двухлетней годовщиной, он зачитал Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении частей орденами и приказ Верховного Главнокомандующего о присвоении им звания гвардейских.

Первым получает гвардейское Знамя т. Головачев. На его груди красуются три ордена Красного Знамени, два ордена Суворова и орден Красной Звезды.

— Это Знамя завоевано под вашим умелым руководством. Надеюсь, что и впредь оправдаете доверие и высоко понесете вперед Знамя гвардии, — сказал командующий и несколько раз горячо поцеловал Головачева.

После вручения знамени и наград состоялся парад частей и подразделений. Под звуки оркестра чеканным шагом во главе передовой части идет прославленный командир Головачев.

Один за другим проходят подразделения мимо трибун. В воздухе появились самолеты, входящие в соединение. Они тоже приняли участие в параде, сделав несколько заходов, прошли над трибуной.

Гвардии капитан В. Антонов».

Когда вернулась с работы Мария, мать заставила ее еще раз прочитать статью.

— Славный, видно, человек, — сказала Федосия Осиповна, когда Мария закончила чтение и положила газетную вырезку на стол.

— Кто? — спросила Мария.

— Да этот капитан Антонов. Как хорошо про нашего Шурика написал.

Из всей статьи Федосия Осиповна особенно запомнила то место, где было сказано, что командующий несколько раз горячо поцеловал Головачева.

Потом в доме часто вспоминали об этой заметке во фронтовой газете. Мать хвалила то автора ее, то сына. Молодец, дескать, догадался прислать, чтоб дома знали, что о нем пишут другие. И хотя письмо, приложенное к газетной вырезке, было крошечным, мать осталась довольна. Она узнала главное: жив сынок, воюет и уважением пользуется.

33

Из воспоминаний бывшего командира 55‑й гвардейской танковой бригады дважды Героя Советского Союза генерал-полковника танковых войск Д. А. Драгунского.

...С Александром Алексеевичем Головачевым я еще не успел познакомиться, хотя уже с неделю воевал с ним в одном корпусе и наши бригады были соседями по фронту. В одну из дождливых октябрьских ночей в землянке, зажатой между оврагами на берегу Днепра, командарм Рыбалко провожал меня в бригаду. Пристально посмотрев на меня, он промолвил:

— Хороший у меня командир двадцать третьей мотобригады полковник Головачев. Хотелось, чтобы и вы не отставали от него.

К утру я уже был в бригаде, вступил сразу в командование ею. И здесь я опять услышал о Головачеве. Рассказывали неимоверно много о его безудержной храбрости. Кто же такой Головачев? Почему о нем так много говорят? Вскоре встреча наша состоялась, и произошла она 30 октября 1943 года в селе Ново-Петровцы, в шестидесяти километрах севернее Киева.

В тот день в сельской школе собрались командармы, командиры корпусов, дивизий и бригад. Командующий фронтом генерал Ватутин отдавал приказ на штурм вражеских позиций и освобождение столицы Украины — Киева. Взволнованными и радостными мы покидали просторный зал школы. Предстояло наступление на Правобережье Украины. В ожидании машин завязались беседы. Старые фронтовые друзья обнимали друг друга. Как новичок, я не был втянут в эти разговоры и стоял в стороне. И вдруг размашистой походкой в ладно сидящей шинели, в заломленной на голове кубанке подошел ко мне подчеркнуто бравый полковник, протянул руку и выпалил:

— Головачев! Будем знакомы!

Поздоровались. Изучающе посмотрел я на комбрига, о котором за короткое время был много наслышан. Не скрою: при знакомстве он мне не понравился. Слишком бравый вид, чересчур копирует Чапаева, хотя изумительно похож на него. Тот же рост, такая же осанка, безапелляционный разговор, темные волосы, даже овал лица тот же. Подошла машина, и уже из нее он на прощание крикнул:

— До встречи в Киеве!

3 ноября 1943 года тысячи орудий на десятикилометровом фронте в течение двух часов прорубали узкие ворота во вражеской обороне. Туда рванулись пехота, танки. Во второй половине дня 55‑я танковая бригада (ею командовал я) и 23‑я бригада Головачева овладели поселками Беличи, Берново, Пуща-Водица. К исходу дня танки вышли на шоссе Киев — Житомир, отрезав врагу путь отхода на запад. От танков не отставала мотопехота. Где-то у домика на этом шоссе подъехал «виллис». Из него проворно выскочил Головачев:

— Хорошо идем, браток! Завтра будем в Киеве!

Я предложил на ходу перекусить. Рюмка вина и кусок хлеба подкрепили наши силы, и мы тронулись в путь каждый в своем направлении. А 6 ноября, когда Киев был уже позади, наши бригады молниеносным броском, сметая сопротивление врага, оказались у стен города Василькова. Уничтожена большая вражеская группировка, захвачен аэродром, открыта дорога на Фастов и Белую Церковь. В этом бою я стал понимать этого внешне бравого солдата Головачева. На самом деле он не таков, каким показался мне при первой встрече. По действиям его пехоты и артиллерии я понял: главное — строгий расчет, правильное ориентирование и точная расстановка сил. В тот день Москва салютовала воинам 4‑го Украинского фронта, не были забыты и наши имена. 23‑й мотострелковой и 55‑й танковой бригадам присвоили наименования «Васильковские», а нашему корпусу — «Киевский».

Вскоре пути мои с Головачевым разошлись, и мы так и не узнали, что земляки, оба с родной Брянщины: он из поселка Любохна, а я из села Святска Новозыбковского района.

Судьба сложилась так, что я был тяжело ранен, осколок пробил печень. Очутился я в далеком Харькове, а потом в доме инвалидов в Железноводске. Благодаря заботливым рукам врачей раны затянулись, недуги оставили меня, и я летом 1944 года вновь вступил в командование родной 55‑й гвардейской танковой бригадой. И рядом со мной опять оказалась та же 23‑я гвардейская мотострелковая бригада и ее командир, уже знакомый мне по киевским боям, Александр Алексеевич Головачев.

Всю