Сиамский код - Александр Леонидов

заплатит, потому что «трудовых резервов» изначально сгоняли куда больше, чем дорога требовала. С запасом. Этот «живой запас» среднее звено японского командования сдавало в аренду всем желающим, кому нужны были рабочие руки.

Редзет выкупил большую колонну невольников к себе на участки северо-востока. На будущие плантации, как он мечтал.

Впервые в жизни он был окрылён, нужен и востребован. Набивание его кармана было признано делом государственной важности. Причём не только сиамским фашизмом, но и его «старшим братом», японцами.

Чтобы дело шло быстрее, Редзету придали несколько колонн «современных рабов» – трудовых мобилизованных, сопровождаемых японскими конвоями, чтобы не убежали и не ленились. Известный принцип: хочешь успеха, поломай другим жизни! Хочешь, чтобы тебе в карманы текли миллионы за «новый сахар» (так назывался проект освоения бесплодных полупустынь), – бей битами, бей батами[75], почаще и побольнее…

Подобно фараону, величественно и подбоченясь, Редзет со всем комфортом «убыл на целину», сопровождая толпы сорванных с мест, напуганных, нищих тайцев с мотыгами. Удивительная натура был этот Редзет: сколько его помню, мошенничал, но всегда ненавидел насилие. Мечтал стать богатым – но истязания людей ненавидел и отрицал. Одною хитростию в буржуазный рай думал пролезть… А ведь так не бывает!

Через то и застрелен. Японский надзиратель, наслаждающийся своей властью над безоружными и бесправными людьми, счастливый, что не на фронте, стал упоённо избивать тайку, у которой за спиной был подвязан её ребёнок. Тайка пыталась защитить спину и поворачивалась под бамбуковую палку лицом, а японец норовил попасть по дитяте. Фон Редзет не выдержал и вмешался. Приказал прекратить. «Мы ведь с тобой Россией тронуты, Саша, – говорил он мне про подобные случаи. – Мы так, как они, не можем…».

– А кто ты такой, чтобы приказывать? – нагло ощерился японец.

– Я?! – Редзета чуть удар не хватил от наглости конвоира. – Я вообще-то хозяин всего предприятия!

– Император хозяин! – тявкнул японец. – А ты орудие! Моего не важнее…

Редзет впал в неистовство, а вместе с тем и в детство (в романтическом, а не маразматическом смысле), вырвал у японца палку и стал его бить его же орудием. Этим нанёс оскорбление служащему при исполнении и микадо – действиями, выразив несогласие быть его орудием.

И другие японцы, по законам военного времени, застрелили Теодориха, человека, так и не сумевшего в голове совместить деньги и насилие, так и разделявшего до последней минуты миллионы фабрикантов и фабрики смерти – концлагеря.

– Социализм – дело монашеское! – говорил мне покойный, когда был жив и полон идей, чаще всего афер, но иногда и философских. – Он достигается постом и молитвой. Из человеческой души надобно изгнать беса жадности, беса злобного, беса ленивого, беса блудного, беса отчаяния, и Абраксаса…

– Кого?!

– Абраксас – бес больного любопытства, отвечающий за жажду «всё попробовать», всё расчленить, чтобы посмотреть – как там внутри устроено? Его тоже надо изгнать. Большевики же пошли неверным путём, в обратную сторону. Взбаламутить людишек недолго – да только из взбаламученных никогда ничего путного не получается. Деньги сжечь куда легче, чем заработать!

– Твой план, Тедди, – скорбел я над гробом, – тоже не сработал. Значит, говоришь, нельзя женщину с ребёнком палкой бить?! На этом месте шах и мат всему твоему капитализму, японцы тебе и объяснили наглядно…

Сотрудники погребальной конторы, профессионалы скорби, хотели за мои деньги отвезти беднягу Тедди на немецкое кладбище Бангкока.

Я этому удивился, отчего они ответно, встречно удивились.

– Велите доставать на русское! – распорядился я театрально-траурным лон-лакеям.

– Но позвольте! Это остзейский барон, записанный лютеранином, фон Редзет…

– Поверьте мне, одно из немногого, что я знаю в этом мире очень точно, – то, что этот барон хотел бы упокоиться на русском кладбище… И не спорьте, я его лучше знал…

– У нас не принято спорить, потому что клиент всегда прав…

* * *

Хотя в 1942 году было создано массовое подпольное движение «Свободный Таиланд», подозрительно, под кальку, срисованное с точно таких же, сделанных англосаксами в Европе, – развернуться ему не дали. Интересный факт: подготовка к антияпонскому вооружённому восстанию в Сиаме была прекращена по распоряжению командующего британскими войсками на Дальнем Востоке. Казалось бы, почему? Чем помешает британской армии восстание в тылу у противника? Но лорды, посовещавшись, посчитали весьма опасным прецедентом (англичане ведь мыслят прецедентами, всё английское право на этом построено), если народ освободит себя от фашизма и иностранной оккупации сам. Англосаксы уже в 44 году отчётливо видели себя наследниками и продолжателями дела фюреров и дуче на всех континентах…

Я и вверенные мне кавалерийские и иррегулярные части действовали в Бирме в составе отдельной 15-й армии под командованием генерала Ииды.

Вы наверняка в школе читали в учебниках истории, как лихо били японцы англичан и американцев, только пух и перья летели из мистеров и лордов, – пока у японцев не кончились запасы нефти.

Нефть называют «кровью экономики», но вдвойне и втройне она – «кровь войны», даже больше, чем обильно проливаемая человеческая кровь полей сражений.

Когда запасы топлива в Стране восходящего солнца иссякли – вместе с ними пришла и череда поражений. А как воевать, если и корабль, и танк, и тягач – мазута требуют? Возможно, склоняясь над учебником в школьные годы, вы задумывались: начав с Бирмы, японцы, видимо, чего-то рассчитывали там найти? Может быть, что-то, что поможет восполнить запасы привозной нефти? Ну, на что-то же Токио рассчитывал, когда затевал компанию против Британии, закусив Сингапуром? Вместо того чтобы идти на Владивосток, куда его толкали столь активно, и по-прежнему получать нефть из довоенных источников?

Генералы ведь всегда рассчитывают. Иногда ошибаются. С Бирмой они просчитались. Нефть у них кончилась – и они проиграли мировую войну. И немцам помогли её проиграть – своим, досадным для мирового фашизма, «поворотом не туда»…

И я немножко догадываюсь, что так взбодрило японский фашизм, когда он к весне бодро ворвался в столицу Бирмы Рангун, а к 42-му году совсем выбил британцев из Бирмы, заставив их повторить в Азии позор Дюнкерка, панической эвакуации остатков своей армии в Индию…

В 1942 году Пибул Сонграм запустил ещё одну волну расправ, добивая всякое сопротивление своей диктатуре. А уже в 1943 году я читал в газетах о бесславном конце итальянского фашизма.

Не переставая удивляться, я в 1944 году застал в Сиаме словно бы экранизацию или театрализованную постановку итальянских событий, по крайней мере, в том виде, в каком их описывали газеты! Насколько отличаются друг от друга итальянцы и тайцы, настолько же безотличны были два режима на разных концах света, разнесённые один от другого на немыслимое расстояние…

К 1943