Приятного аппетита - Владимир Ефимович Комов

Московский диктор уже передавал последние известия, а учетчик еще и половину бумаг не подшил.

— Можно, конечно, и тысячу приказов отштамповать, — полуночник вздохнул и окутал настольную лампу сизыми клубами дыма. — Но прок-то какой, ежели задним числом «огрехи» подсчитывать?

Когда выносливый учетчик укомплектовал первый скоросшиватель, в пепельнице выросла гора окурков.

«Вот-вот — строгость, дисциплина, порядок! Только почему многие приказы об одном и том же? — размышлял Петр Кузьмич. — Оно, понятно, не больно хлопотно съездить на денек в район, сочинить докладную, а потом на машинке или какой другой технике отпечатать бумагу под копирку. А ты разберись, научи, помоги… Депеши разослать не труднее, чем блины с маслом есть…»

Часы пробили пять. За окном стало чуть светлее. Счетовод встал, потянулся, выпил стакан воды и — снова за стол. Когда радио поздравило с добрым утром, наконец подшил последний приказ.

«А может, подбить общий итог? Любопытно, сколько всего выговоров набежит?» — и бойко защелкал испытанными в финансовых баталиях костяшками.

«Ну и арифметика! Аж оторопь берет. Все руководители совхозов в среднем за год по пять взысканий различных калибров получили… Ничего, за оставшийся месяц Сечкин до полдюжины на голову дотянет. Рука у него крепкая: ежели разойдется, в две смены без перерыва приказы будет подписывать… Нас, правда, что-то позабыл — третью неделю не поминает…»

Заглянула тетя Паша с ведрами, увидела старого учетчика и ахнула:

— А ты, бедолага, все маешься? И за что это тебя так? — Петр Кузьмич не успел ответить — вошел директор совхоза.

— Ну как, справился за полчаса?

— Чуть-чуть из регламента вышел, — учетчик сложил папку и попросил закурить. — Ох, и баланс невеселый получается! Видать, трестовские чернильницы горчицей заправлены…

— Иди, Кузьмич, отдыхай. Целый день отгула даю.

— Его бы на недельку в санаторию полагалось отправить, — вставила тетя Паша, наливая воду в графин. — И к управляющему трестом тоже сочувствие надо иметь. Ему небось отчитываться надо… А как без бумаг оправдаешься?

Учетчик надел пиджак и пошел к двери, а навстречу — почтальон ранний.

— Вам пакет, — и вручил директору большой конверт. Директор вскрыл, прочитал и молча протянул полуночнику самый свежий приказ из треста.

— Не обошли, Кузьмич. Три строгих и пять простых выговоров — нашим кадрам. А ты тревожился: позабыли, мол, нас…

Тайна записной книжки

Второй день старший инспектор по технике безопасности Демочкин бродил по кабинетам треста и неизменно задавал один и тот же вопрос:

— Случайно не нашли мою записную книжку? Желтенькая, плотная, на обложке лира, то есть музыкальный инструмент…

Но как ни хотелось помочь вконец огорченному сотруднику, никто пропажу и в глаза не видел.

Тогда инспектор вывесил на доске приказов объявление со страстным призывом: «Прошу вернуть в комнату № 14 зап. книжку. Буду очень признателен и благодарен». Объявление висело с неделю, но безрезультатно.

В тресте стали высказывать различные предположения:

— Может быть, в блокноте записаны какие-нибудь формулы — плоды многолетней работы?

— Или наброски чертежей там сделаны…

— А не писал ли он тайно стихи? Говорят, редкую рифму, если не зафиксируешь, ни за что не вспомнишь.

— И, главное, никому ни слова о том, что в книжке. Будто воды в рот набрал. Видно, и впрямь горе молчаливо…

Демочкин ходил небритый, с небрежно повязанным галстуком. И в глазах его была такая неизбывная тоска (а тут еще руководство треста вдруг сменило милость на гнев и стало спрашивать с инспектора со всей строгостью), что местком решил срочно послать пострадавшего в санаторий.

Спустя полгода инспектора уволили за непригодность.

— Наконец-то по заслугам оценили этого «труженика», — обобщил настроение сотрудников отдела молодой техник.

А через неделю в красном уголке, под старой подшивкой, он случайно нашел блокнотик с лирой.

Парень не превозмог любопытства — перелистал желтенькую книжицу. Но не увидел в ней ни формул, ни стихотворных строк, ни набросков чертежей. Она была исписана названиями улиц, номерами домов, квартир, телефонов, именами и отчествами, датами рождения, сроками «металлических» и «серебряных» свадеб руководящих лиц.

«Понял! — Техник хлопнул себя по лбу. — Видно, инспектор — законспирированный подхалим! Не зря же этого бездельника и невежду частенько отмечали премиями и благодарностями вне очереди. А вот потерял волшебный блокнотик — и звезда скоропостижно закатилась… Эх, бедняга, на записи надеялся, а память не тренировал».

«Дело в том…»

Ровно в десять часов, как и договорились, директор фабрики Лычков вошел в кабинет начальника управления.

— Я хотел бы, Григорий Петрович, поговорить по личному вопросу.

— Пожалуйста, Матвей Яковлевич.

— Дело в том…

Раздался звонок, и хозяин кабинета с четверть часа рассуждал с кем-то о прошедших и будущих футбольных баталиях.

— Продолжайте.

— Так дело в том…

Вошла секретарь и принесла папку с бумагами. Руководитель управления прочитал и подписал их. Пробило десять.

— Что поделаешь, приходится отрываться. Слушаю вас.

— Дело в том…

Однако в кабинете уже появились бухгалтер и экономист. За полчаса они разрешили все вопросы.

— Извините — неотложные дела. Продолжим наш разговор.

— Так дело в том, Григорий Петрович…

Но напротив в кресле уже сидел председатель месткома. Срочно надо было посоветоваться о воскресном коллективном выезде за город.

Григорий Петрович минут за шестьдесят — семьдесят разрешил все проблемы, поинтересовался, как идут дела в секции рыболовов-любителей, в волейбольной команде…

Ровно в двенадцать секретарь принесла свежие газеты и почту. Начальник протянул пачку папирос Лычкову, а сам быстро просмотрел периодические издания, телеграммы и письма. Затем поговорил по двум телефонам.

Лычков ерзал в кресле, и казалось, что вот-вот насквозь протрет обшивку. Кроме того, он успел уже выкурить дюжину папирос и обломать полсотни спичек.

— Григорий Петрович, — наконец взмолился директор, — дело в том…

Раздался телефонный звонок.

— Через десять минут приеду, — и начальник поднялся. — Извините. Вызывают на совещание. Но я думаю, что вопрос мы разрешили…

— Как разрешили? — вскочил обычно сдержанный Лычков.

— Да мы же три часа беседовали, — заметил Григорий Петрович, надевая плащ. — Сами понимаете, больше не могу уделить времени. Даже вам.

— Так мы и минуты не говорили!.. Вас же непрерывно отрывали!

— Не заметил, — начальник закурил. — А разве вы не так принимаете посетителей по личным вопросам? Поверьте: сегодня все было исполнено по самому достоверному сценарию. Без малейших отклонений!..

Раздался телефонный звонок, и одновременно открылась дверь — кто-то опять вошел. Матвей Яковлевич вздрогнул и упал в кресло…

Преждевременная радость

Начальник стройучастка Савков любил повторять:

— Кто меня хоть в мыслях покритикует или обидит — все равно усеку. И непременно решу с ним спор на основе аграрного вопроса. Неясно? Разъясняю: кто кого, образно-художественно говоря, поглубже закопает. И, конечно, я завсегда остаюсь наверху.

И впрямь, слушком