Свидетель по призванию - Владимир Ефимович Комов

том, что на свадьбе он не был — задержали в командировке. Новую мою родственницу и в глаза не видел. Полагал, по инерции, что это — злая мелочная карга. А увидел еще нестарую красивую женщину (Маргарите Сергеевне и сорока пяти еще нет)… Видно, решил, что сестра невесты Лены, и тут же ляпнул язвительный анекдот…

Так начался конфликт. А еще круче он заварился, когда я нечаянно проявил неуважение к ее профессии. Теща — скрипачка, солистка симфонического оркестра областной филармонии. Однажды принесла пригласительные билеты, но я не смог пойти на концерт. А второй раз, когда Маргарита Сергеевна репетировала, нечаянно включил транзисторный приемник и комнату оглушили какие-то дикие ритмы…

С той поры, несмотря на наши с Леной энергичные старания, отношения становились все более официальными, холодными, словно между двумя издавна конфликтующими сопредельными державами.

Друзья стали давать конструктивные советы. Один предложил купить Маргарите Сергеевне любимые духи и целую декаду, без единого перерыва, вручать ей вечерами роскошные букеты. Осуществил.

Она сухо поблагодарила, духи оставила неоткрытыми на общем туалетном столике, а цветы исправно ставила в воду в нашей комнате.

Второй помог раздобыть туфли на великолепной платформе. Но теща, тяжко вздохнув, отказалась:

— На днях привезет подруга. Зачем же две пары?

Третий приятель подсказал достать путевку на Рижское взморье, в лучшее время. Но и тут отвергла: «Профсоюзная организация обо мне позаботилась. В августе еду в Крым».

Вот это выдержка, вот это характер!

И вдруг мелькнула надежда. А осенило после того, как меня премировали магнитофоном.

…В воскресенье после завтрака Лена пригласила маму в нашу комнату, вроде побеседовать о том, где снять на летние месяцы дачу, а я незаметно включил магнитофон.

— Начинаем концерт симфонического оркестра, — раздался голос ведущего, — Чайковский… Солистка Маргарита Сергеевна…

Теща внимательно посмотрела на нас и села рядом с магнитофоном. Запись оказалась отличной, хотя и сидели мы на концерте тайком — в директорской ложе.

Всю программу прослушали до конца. Когда магнитофон замер, Маргарита Сергеевна улыбнулась:

— Спасибо. Все-таки размягчили сердце сухой и злопамятной родственницы… Концерт для тещи с оркестром… Думаете, в банальном анекдоте дело? Нет, просто случайно узнала, что моим приглашениям на концерт вы предпочли худосочные кинодетективы.

ПРИМЕРКА ЗАКОНЧЕНА

Пашков зашел в кабину для примерки и поманил указательным пальцем закройщика.

— Давай, братец, здесь продолжим разговор… Как тебе не стыдно! Куда ты припрятал совесть?!

— Не пойму, — пожал щуплыми плечами мастер.

— Подумать только — еще разъяснять надо!.. Когда я руководил управлением — ты, Гренкин, оперативно и высококачественно выполнял мои задания. А теперь, когда меня перевели на другой, пусть нижестоящий, но ответственный участок, ты пренебрежительно относишься к моим просьбам, — и Пашков плотнее задернул угрюмо-рыжую штору. — Ты просто-напросто конъюнктурщик!

— Зря так больно распекаете. Ничем не пренебрегаю. И совсем не заслужил обидной, судя по вашему тону, бирки: конъюнктурщик. Это вроде бы халтурщик. Никогда не работал кое-как. Мои модели отмечены на областных и республиканских выставках. Даже в журнале мод одну напечатали.

— Знаю. Но все равно не изменю оценки. Третий раз за месяц отказываешься шить жене, невестке и теще. Подумаешь, изготовить три костюмчика и два пальто.

— Да не могу! Выполняем срочное задание Дома моделей. Готовимся к заседанию художественного совета.

— А раньше мог?

— Вы заставляли… Мы же — экспериментальная лаборатория по пошиву верхней одежды, а не ателье! Нас уже ругали за непрофильное производство…

— Не разъясняй, Гренкин! Когда человек уважительный, скромный — он все выполнит. Нет, не ожидал и не предвидел. Ошибся в тебе по всем швам! Рекомендую разбудить совесть и сделать выводы.

— Спасибо за совет, — вдруг резко ответил закройщик. — Примерка закончена. До свидания, — и решительно вышел из кабины.

ИНКОГНИТО

Только автобус тронулся, как мой сосед вынул книгу из портфеля и стал ее листать.

Я тоже достал газеты, журнал «Огонек» и принялся за приключенческую повесть.

Когда кончил — рассеянно взглянул на соседа. Тот судорожно прикрыл книгу ладонью, а потом плечом.

«Да что с ним?» Я пригляделся: человек вроде самый обыкновенный — не толстый и не тонкий, модные запонки и белесые бачки, зато узконосые ботинки и по-старомодному завязан галстук. Как говорят, единство небольших противоречий… «Но почему он так остерегается моего скромного взгляда? И я вновь совершенно непроизвольно посмотрел на соседа. Нахмурив мучительно лоб, он что-то писал на листках, запрятанных в книге. А потом и вовсе отвернулся к окну.

«Может быть, стихи сочиняет? — подумал я и сунул «Огонек» в папку. — Вряд ли… Уж больно угрюмые и неяркие у него глаза!..»

«Поэт» вдруг цепко глянул в окно, затем на потолок автобуса, а в заключение на широкую спину шофера. И тут же решительно стал двигать шариковой авторучкой по бумаге, упрятанной между книжными листками.

«Наверное, выдающийся математик. На ходу творит формулы. Это может случиться в любом месте — вдохновение по графику не приходит…»

Сосед с опаской взглянул, как я вынул карандаш и стал выводить какие-то профили на полях газеты, и уже откровенно повернулся ко мне спиной.

«А не анонимщик ли он? — осенило меня. — Насторожен, замкнут, малосимпатичен. Но на какой ляд приспичило ему заниматься этим грязным делом в пути, в автобусе?»

И, словно прочитав мои мысли, сосед-инкогнито что-то дописал, аккуратно закрыл книгу, сунул ее в портфель и сел вполне нормально.

Вдали показался наш райцентр. И тут я не выдержал:

— Простите, чем вы так таинственно занимались всю дорогу?

— Заполнял карточки «Спортлото», — сухо ответил нетолстый и нетонкий и пригладил указательными пальцами бачки, смахивающие на облысевшие вконец кисточки для бритья.

— А почему же так скрытно?

— Видел на автостанции, что и вы купили билеты «Спортлото». А я опытный и сообразительный — трижды уже выигрывал. Вот с размаху и догадался, что можете подсмотреть. Грубо говоря, списать мои номера…

Школьница, услыхавшая этот диалог, расхохоталась и пошла к выходу.

ЗАЯЧЬИ УШИ

Нервы и здоровье у бухгалтера плодоводческого совхоза Павла Егоровича Петелькина были покрепче, чем у прославленного воздушного гимнаста или у абитуриента, пятый раз одолевающего экзамен в один и тот же вуз и на один и тот же факультет.

Потому-то он не на шутку встревожился: «Не то сдаю, не то захворал тяжко…» По ночам придирчивому финансисту стали сниться несуразно-нелепые кошмары. И во всех — одни и те же действующие лица, и все как по расписанию — через сутки. Одну ночь — тысячная стая зайцев врывается в квартиру Петелькина и все по очереди секут его ушами, длиннющими, словно обрывки приводных ремней. Вторую — косые дочиста грабят квартиру стража совхозной казны — выносят все, даже