Путь одного агентства. Том 2 - Олег Торбосов

Третий уровень – осознаваемая компетентность. Ты осознаёшь, что входит в твои профессиональные знания, умения и навыки, и можешь их эффективно применять. Эту фазу можно описать как «Я знаю, что я знаю». Например, человек хорошо играет в футбол и способен влиять на результат игры.

Но есть ещё один уровень – четвёртый.

Глава 114

Философия пентхауса

И наконец, четвёртый уровень – неосознаваемая компетентность. Когда профессиональные навыки настолько привычны и интуитивны, что становятся встроенными в твоё поведение. Профессионализм становится частью личности. «Неосознаваемость» проявляется в том, что профессионал в сложной ситуации принимает единственно верное решение. При этом не всегда может с ходу объяснить, почему так поступил. Это показатель истинного мастерства. На этом уровне играют в футбол Месси и Роналду – топовые игроки, которые чувствуют игру интуитивно.

Я заметил, что сильные брокеры, закрыв пятьдесят сделок, начинали работать легко. Пропадало напряжение. Уходила необходимость продать. Появлялась уверенность. Это неизменно приводило к новым сделкам.

Для развития компетентности команды я продолжал приводить в наш лекторий сильных спикеров из мира недвижимости. Так, в один из сентябрьских дней к нам заглянул архитектор Олег Клодт. Он создавал интерьеры общих зон и планировки во множестве жилых комплексов, которые продавали мои брокеры. Но я попросил его рассказать про то, как он подходит к планированию пространства в больших лотах. Мы говорили про пентхаусы.

– Когда речь заходит о пентах, то застройщики почему-то увеличивают количество комнат, а не их площадь. Хотя размеры помещения в первую очередь влияют на восприятие пространства, – смакуя, рассказывал архитектор своим немного скрипучим размеренным голосом. – В итоге покупатель пентхауса не получает шикарную гостиную с роялем и камином. У него нет просторной спальни с большим санузлом и ванной у окна. Отсутствуют правильно организованная зона прихожей и полноценные гардеробные. Он получает гирлянду обычных маленьких спален, нанизанных на нити коридоров. – Брокеры внимательно слушали, впитывая в себя философию качественной жизни. – Всё потому, что создатели таких странных планировок не пропускают через себя жизнь покупателя. Не смотрят на пространство его глазами. Они никогда так не жили.

Пока мои московские брокеры познавали детали мира элитной недвижимости, консультанты зарегистрировали нам компанию в Дубае и открыли рабочие визы первым сотрудникам. Мы получили брокерскую лицензию, а наш араб приехал и забрал ключи от офиса. Осталось открыть банковский счёт – и всё готово для начала работы.

Ребята перевезли в наш пустой офис столы и стулья, которые я купил у закрывшегося на шестом этаже агентства недвижимости. В ближайшую пару недель я планировал вернуться в Дубай, чтобы закупить недостающую мебель и наполнить офис уютом.

За месяц первые брокеры нашего дубайского офиса закрыли семь сделок на 200 миллионов рублей. Четыре квартиры продали в проекте «Гольф Вьюс», две – в «Дистрикт Уан» и один лот в проекте «СЛС». Всех клиентов с Егора и Максима мы перевели на наших текущих менеджеров. В первый месяц у нас работало уже семь брокеров.

Март мы завершили с результатом в 2,5 миллиарда рублей. Брокеры закрыли на десять сделок больше, чем в феврале, но в деньгах результат получился меньше, чем я ожидал. Я не бил тревогу, потому что внимательно анализировал недельные отчёты руководителей. В конце каждого отчёта шёл пайплайн – так мы называли список сделок, которые брокеры готовят к подписанию. Я видел десятки уже оплаченных нашими клиентами броней. В воздухе пахло не только весной, но и новым рекордом. За первые три месяца с начала года на счета компании пришли десятки миллионов рублей. Это комиссионные от застройщиков за закрытые в ноябре и декабре сделки. Я не стал жадничать и реинвестировал большую часть прибыли обратно в маркетинг.

В Лондоне свою первую сделку закрыла Клэр. Она по-прежнему была нашей единственной темнокожей сотрудницей, которая к тому же не говорила на русском.

Клэр продала квартиру в проекте «Икс-Уай Апартментс» за 61 миллион рублей. С момента её прихода в компанию прошло почти полгода. Результат был так себе.

В Москве мы бы не держали брокера без сделок так долго – давно бы попрощались. В Лондоне ситуация обстояла иначе. В молодую компанию без истории не стояла очередь из сильных брокеров. К тому же работать надо было без оклада, за процент от сделок. Выжить в столице Англии шесть месяцев без постоянного дохода практически невозможно. Но Клэр была максимально расслаблена. В отличие от меня.

Глава 115

Прижмитесь к обочине

Клэр не переживала из-за отсутствия сделок, потому что у неё были состоятельные родители. Они обеспечили ей хорошую машину, квартиру в центре Лондона и круглую сумму на банковском счету. У девушки просто не было нужды в деньгах. Идя в «Вайтвилл», она хотела доказать родным, что способна зарабатывать без их помощи. Но продавать у неё не получалось. Вскоре мы расстались.

В первые выходные апреля я первый раз выехал прокатиться на своей «Феррари». Взял с собой Санька. Хотелось разделить с другом эмоции от этой поездки.

Спустился в паркинг. Кнопка «старт энджин». Вррррруумм. Взревел под копотом мощный мотор. Своды паркинга наполнились благородным урчанием. Отражая Москву в своих зеркальных боках, красный суперкар мягко зашуршал шинами в сторону Патриарших прудов.

– Давай откроем крышу? – предложил Санёк. – Я ни разу в жизни не катался на кабриолете.

– Так холодно ещё на улице, – засомневался я. – Показывает плюс семь градусов.

– Печку включим посильнее, чтобы обдувало тёплым воздухом…

– Ладно, давай. – Мы остановились на светофоре. Я зажал кнопку открытия крыши. Та зажужжала и через десять секунд пропала где-то в полумраке багажника. Над нашими головами появилось весеннее небо.

– Кайф, – сказал Санёк.

– Кайф, – согласился я, выкрутил на полную ручку громкости аудиосистемы и нажал на педаль газа.

The show must go on

The show must go on, yeah

Inside my heart is breaking

My makeup may be flaking

But my smile, still, stays on.

Из динамиков выразительно пел Фредди Меркьюри. Его мощный голос, совмещённый с благородным урчанием двигателя долгожданной машины и воскресной тишиной улиц любимого города, наполнил тело ощущением какого-то детского счастья. На лице засияла широкая улыбка. Я был благодарен. Благодарен маме за поддержку в сложные моменты жизни. Благодарен команде «Вайтвилл» за энергию и закрытые сделки. Благодарен застройщикам и партнёрам за доверие и честность. Благодарен всем клиентам, которые из года в год выбирали моё агентство. Эти состоятельные люди покупали с нами достойные квартиры, повышая качество своей жизни. Они вдохновляли меня своей уверенностью. Своим стилем жизни.

«Я никогда не сдамся. Шоу будет продолжаться. Я произведу фурор. Я выложусь на все сто. Я должен найти в себе силы, чтобы идти дальше. Чтобы продолжать. Продолжать шоу», – в голове звучал подстрочный перевод строк из суперхита группы Queen. Весенний ветер беззаботно трепал мои волосы. Тёплые потоки из воздуховодов смешивались с прохладным воздухом московских набережных. Я кайфовал.

– Красная «Феррари», три однёрки, в правую полосу съезжаем, останавливаемся, – раздался шуршащий голос где-то позади нас. В зеркале заднего вида замигали красно-синие огоньки. Голос шёл из громкоговорителей машины ДПС.

– Добрый день. Старший инспектор ГИБДД лейтенант Селезнёв, – мужчина в форме представился, уверенным движением приложил руку к головному убору и продолжил: – Предъявите ваши документы.

– А можно узнать причину остановки? – спокойно уточнил я.

В режиме кабриолета со сложенной крышей мы сидели перед нависающим над нами инспектором как два актёра на сцене под светом софитов. Проходящие по набережной люди становились невольными зрителями этого небольшого спектакля. Они останавливались в любопытном ожидании «финального акта» нашей дорожной пьесы.

– Да слишком яркая у вас машина, приметная, – с улыбкой ответил гаишник. – Так и просит, чтобы её остановили.

– Причина остановки – любопытство? – спросил я.

Через пять минут мы снова беззаботно ехали по московским улицам. В бардачке лежала бумага со штрафом за ярко-красную плёнку, которой была обклеена моя машина. Смена цвета не была отражена