Волчьей тропой - Александр Александрович Тамоников

Бакина, Майю. Он видел хитрую улыбку Ксаверия, сосредоточенный взгляд Миши Ордынцева. И, конечно, Красного Отто. Они уже ушли. Они слышали стрельбу. Они поняли. Вернулся только Завалкаев — непостижимый человек. Вернулся, чтобы ободрить, попрощаться. А еще, как это ни страшно звучит, пришел убедиться, что товарищ не попал в плен живым. Ему важно знать это.

— Все нормально, ребята… — прошептал капитан одними губами. И разжал пальцы.

Взрыв разорвал тишину над лесом. Черный дым, ошметки кустарника разлетелись в разные стороны. Крики раненых немцев, стоны и проклятья, падающие в траву тела убитых осколками…

А потом наступила тишина. Эту тишину услышала группа, удалявшаяся в сторону от места боя, в лесную чащу. Каждый понимал, что мог означать этот одинокий взрыв в тишине, когда уже прекратилась всякая стрельба.

А потом их догнал Завалкаев. Оперативники обернулись на командира, но он в ответ только молча отрицательно покачал головой. Вот и все. Одного товарища они уже потеряли.

Через час Завалкаев разрешил перейти на спокойный шаг, чтобы дать людям передышку, восстановить дыхание. Миша Ордынцев шел за командиром рядом с Отто и показывал ему дырку от пули на рукаве комбинезона.

— Смотри, камрад! Еще бы сантиметр в сторону — и цугундер!

Оперативники, когда начался бой и когда они уже по приказу Завалкаева уходили в лес, слышали, как пролетали шальные пули, как они били в деревья, срезали ветки над головой. И когда полковник услышал за спиной разговор, он тут же остановился и приказал остановиться группе. Осмотрев рукав старшего лейтенанта, командир покачал головой.

— Немецкий ручной пулемет в войсках называют «косторезом», — сказал он. — Пять минут привал. Всем осмотреть имущество.

Случилось то, чего полковник и боялся. Когда оперативники стали осматривать одежду и свои вещмешки, Митя Бакин взглянул на стоявший перед ним на земле вещмешок и ахнул. Две пулевые пробоины! Майя Полянская присела рядом с командиром и зажала рот рукой.

— Это же чудо, что никого из нас пули не задели, правда?

— Товарищ полковник! — позвал Бакин и стал торопливо развязывать тесемки мешка.

Завалкаев подошел, молча наблюдая за радистами. Как они развязали тесемки, как осторожно вытащили завернутую в запасное обмундирование рацию, как размотали ткань. Одна пуля все же угодила в прибор. Бакин открыл крышку, стал включать питание, вращать верньеры. Сняв заднюю панель, он углубился в изучение повреждений, которые нанесла пуля. Группа сидела и ждала, что скажет радиоинженер. Наконец Бакин поднял глаза на командира и, увидев его ледяной взгляд, торопливо вскочил на ноги.

— Товарищ полковник, повреждения минимальные, но… рация не будет работать. Вышли из строя некоторые детали и…

— …И полный цугундер! — мрачно пробормотал Ордынцев.

Глава 3

На совещании Генштаба Абакумов сидел как на иголках. Чувство тревоги не отпускало. Не сегодня — завтра Сталин спросит, что с его идеей активного противостояния вражеским разведкам? Смерш стал работать лучше, чем прежние Особые отделы? Что изменилось в лучшую сторону и так ли товарищи поняли его указание?

После окончания совещания Абакумов направился в свой кабинет, только отмахиваясь в коридоре от подчиненных, которые обращались к нему с вопросами. Адъютант вскочил со стула, когда Абакумов ворвался в помещение, как вихрь. И только в своем кабинете комиссар госбезопасности смог снова справиться со своими чувствами. Походив из угла в угол и постояв у окна, он снова вернулся к столу и нажал кнопку селектора, вызывая адъютанта:

— Что от группы Завалкаева?

— ИГЛА молчит, — твердым голосом ответил молодой подполковник. — Вторая группа готова к вылету. Прикажете отдать распоряжение на вылет?

В кабинете повисла пауза. Абакумов замер над столом, как будто окаменел, глядя перед собой. В голове вихрем проносились самые разные мысли. Он прокручивал вариант за вариантом, вспоминал самого полковника Завалкаева. Нет, Егор не мог так легко пропасть. Не тот уровень, не тот опыт и подготовка. Погибнуть может каждый, никто не застрахован от случайностей, но Завалкаев обязательно нашел бы способ послать сообщение.

— Нет! — наконец отрезал Абакумов. — Будем ждать.

* * *

Сутки группа уходила от места последнего боя. Леса спасали. За это время несколько раз были слышны звуки автомобильных и мотоциклетных моторов — дороги патрулировала фельдполиция. Там проводился досмотр всего автомобильного и гужевого транспорта, шли обыски.

Завалкаев понимал, что нужно спешить, что провал на этом этапе повлечет за собой новые потери. Если он не выйдет на связь в ближайшее время, Абакумов в авральном порядке соберет новую группу и забросит ее следом. Значит, нужно решать две задачи: искать способ быстро покинуть этот район и любой ценой выйти на связь с Москвой, чтобы сообщить, что группа жива и продолжает выполнять задание.

Старший лейтенант Ордынцев, самый спортивный в группе, в третий раз полез на дерево на опушке леса уже к вечеру. Пока в глубине леса группа готовила ужин, Ордынцева ждали внизу Завалкаев и лейтенант Бакин.

— Где могут быть коротковолновые радиостанции? — размышлял вслух Митя. — У патрульных групп фельдполиции я не видел никого с антенной или с головными телефонами. На контрольно-пропускных пунктах мы тоже ни разу не видели раций. Рация может быть в населенном пункте, если там расположен штаб подразделения. Это один вариант, и то не особенно надежный. Немцы тут восстановили проводную телефонную связь. А мы, напав на гарнизон, «засветимся» и все равно останемся без рации. Немцы будут знать, что мы в этом районе и к тому же без связи.

— Ну и какие твои предложения, Митя?

— Нужен узел связи, надо его искать. Там обязательно есть запасные части, и даже целиком можно переносную рацию найти.

— И все? — усмехнулся полковник. — Нападать на узел связи в населенном пункте с гарнизоном?

— Да, — энтузиазм радиоинженера заметно угас. — Конечно, открытого боя нам не выдержать. Разве что ночью, тихо…

— Митя, учись мыслить системно. — Завалкаев похлопал лейтенанта по плечу. — Если есть радиоузел, то только при нем могут иметься передвижные радиостанции и, что совершенно точно, передвижные радиопеленгаторы. А уж там разбирай на запчасти любой прибор.

— Точно! — обрадовался Бакин. — Как же я сам не додумался, товарищ полковник.

— Митя, — улыбнулся командир, — я очень хочу, чтобы ты научился, как ты говоришь, «додумываться» раньше, чем дослужишься до звания полковника.

Наверху зашуршала листва, затрещали сухие ветки. Оперативники отошли в сторону. Ордынцев повис на руках на высоте двух метров, а потом аккуратно спрыгнул на траву. Получилось у него это очень пружинисто и почти бесшумно.

— Есть антенна, товарищ полковник, — отряхивая руки, доложил Ордынцев. — Больше скажу — там в городском сквере у них развернуто что-то вроде радиорелейной станции.

Группа ужинала и устраивалась на отдых. Еще