Альпийская охота - Александр Александрович Тамоников

скользили по мокрой траве и мелкому щебню. Очередная пещера, зияющая чернотой в склоне горы, встретила их запахом сырости и вековой пыли. Шелестов включил фонарик, и узкий луч света выхватил из темноты сырые стены, покрытые известковыми натеками. Буторин, войдя внутрь, чиркнул зажигалкой, принюхался.

— Пусто. Даже зверье сюда не заходит. Сквозняка нет. Тупик.

Они вышли наружу и увидели, что Зальцман сидит на камне и, сняв ботинок, ощупывает ногу в районе щиколотки. Он что-то бормотал, вероятно, молился или проклинал тот день, когда согласился идти со своими спасителями. Он поднял глаза на Сосновского, которого считал в этой группе главным, и с мольбой в голосе сказал:

— Пустая трата времени. Сколько можно лазать по этим горам? Война кончилась, и Клаусену здесь делать больше нечего. Может, он уже давно в Аргентине или застрелился. Или в своей лаборатории.

— Вы полагаете, что Отто Клаусен мог застрелиться? — с интересом спросил Сосновский.

— Война кончилась для генералов в Берлине, профессор, — жестко оборвал немца Шелестов, не оборачиваясь. Он смотрел на карту, потом на гору, потом снова на карту. — А для нас она кончится тогда, когда мы выполним приказ. Клаусен не просто ученый. Он работал над «оружием возмездия», над тем, что могло возобновить борьбу даже после того, как Германия подписала капитуляцию. Если эти разработки попадут к американцам, то они станут диктовать немцам свою волю. А если они останутся в наших руках, то рейх возродится. — Шелестов это говорил специально для Зальцмана, чтобы подстегнуть его желание помогать, его уверенность. Но он понимал и справедливость слов, которые говорил для поддержания образца офицера СД, преданного нацизму. Нельзя этим разработкам ни к американцам попасть, ни оставлять их в руках нацистских недобитков.

Сосновский замолчал, озираясь по сторонам. Зальцман поднял на него полные отчаяния глаза. Он хотел жить, хотел верить. Немец судорожно вздохнул и заговорил торопливо, захлебываясь словами:

— Послушайте! Я вспомнил одну вещь! Клаусен ненавидел прямые линии, он всегда говорил, что прямой путь самый простой, но и самый уязвимый. Он говорил, что идеальный должен быть скрыт, должно быть скрыто не искусственной маскировкой, а самой природой. В переносном смысле, конечно. Он говорил о математике, о решении математических задач, о неодносложности явлений, множественности событий. Мы не найдем лабораторию, если не станем думать как сам Клаусен. Для него укрытие — это не дорога, которая упирается в горах в железную дверь. Мы ищем входы, потому что для нас вход — это только вход. А для Клаусена с его мировоззрением вход — это и выход. Он должен быть там, где его не станут искать!

— Например? — заинтересовался Сосновский.

— Например, вон за тем водопадом! — указал рукой Зальцман. — Видите, вон тот большой камень на вершине, который похож на орлиную голову? Там зелень гуще, там ручей или поток. Рядом с «Орлиной головой» должен быть водопад! Вода точит камни, вода — это влага для людей.

Все разом повернули головы к скале, похожей на орлиную голову. Не сговариваясь, оперативники пошли проверять подсказку, которая пришла в голову немцу. Зальцман был прав в том, что они искали пещеру абстрактно, а Зальцман напомнил, что не любая пещера может стать убежищем, секретной лабораторией, а только та, которой соответствуют определенные признаки, определенные особенности местности вокруг нее. А это серьезная подсказка. И у подножия этой скалы в глубокой тени Шелестов действительно разглядел влажный, блестящий след на камнях — русло пересохшего горного ручья.

— За мной, — скомандовал Шелестов и кивком велел Когану остаться с профессором снаружи. Они бросились вниз по осыпи, к подножию скалы. Добравшись до русла, Шелестов полез вверх, цепляясь за мокрые камни. Он исчез за каменным выступом, и на минуту возникла томительная тишина, нарушаемая лишь стуком сердца и далеким свистом альпийской птицы.

— Есть! — глухо донеслось из-за скалы. — Здесь щель! Метра два в высоту, уходит вглубь. Чувствуется тяга воздуха! Помогите профессору, там правее есть еще один вход. Отсюда его хорошо видно.

Коган помог подняться дрожащему Зальцману. Буторин и Сосновский уже карабкались следом за командиром. Они входили в расселину, больше похожую на разрез, нанесенный гигантским ножом. Стены здесь были сухими, прохладными. Шелестов шел первым, держа пистолет наготове. Протиснувшись в узкий проход, они оказались в просторном гроте. Свет фонарей выхватил из темноты аккуратные штабеля ящиков. Некоторые накрыты брезентом. На ящиках сбоку виднелись нанесенные краской фашистские орлы с какой-то цифровой маркировкой. Оперативники осторожно стали осматривать ящики, стены. Не исключено, что весь этот склад был заминирован. И именно на склад эта пещера и была похожа. Шелестов сбросил брезент и нашел открытый ящик. Это была не лаборатория, это был именно склад боеприпасов. Ящики с патронами, гранатами, минами, снарядами для горной артиллерии. Часть ящиков была пустая. Склад брошенный, но явно совсем недавно — на камнях Шелестов нашел окурок сигареты. Не закаменевший, еще относительно свежий — брошенный несколько дней назад.

Сосновский присвистнул.

— Серьезная «ошибка», солидная. Подкрепленная еще и математическими умозаключениями. Снова промахнулись, да? — усмехнулся он, но в голосе его не было радости, только напряжение.

Буторин молча прошел к столу, взял какую-то бумагу с немецким орлом в верхней части. Это был какой-то сопроводительный документ к грузу боеприпасов. Повертев в руках, Виктор сунул бумагу за пазуху, чтобы потом ознакомиться с ней наверху при хорошем освещении.

— Посмотрите вон туда, — тихо предложил Коган, указывая стволом пистолета в дальний угол грота, где виднелась еще одна расселина, уходящая в темноту, и следы сапог на влажном песке.

Шелестов подошел, посветил фонарем. Тоннель уходил вниз, в сердце горы. Оттуда, из черноты, доносился едва уловимый ритмичный звук. Скорее всего, звук капающей с большой высоты воды, разносимый эхом. Нет, это было не похоже на звук работающего двигателя, хотя и очень похоже. Максим выключил фонарь, давая глазам привыкнуть к полумраку, который здесь, в глубине горы, казался почти осязаемым. Где-то там, в этой каменной утробе, мог прятаться Отто Клаусен, человек, чьи знания могли стоить жизни тысячам. Война действительно не закончилась. Она просто ушла под землю. А могло все оказаться и обычной пустышкой. И придется все проверять, чтобы быть уверенным.

— Приготовиться, — приказал Шелестов. — Идем тихо. Нам нужен он или кто-то из его сотрудников, охраны живым.

Четверо оперативников, ступая почти бесшумно, один за другим исчезли в черном провале тоннеля, оставив позади склад, который почти не тронули отступавшие немцы. Нет, не отступавшие, а бежавшие в панике, не воспользовавшись этими патронами, снарядами, гранатами. Значит, «Альпийская крепость» планировалась, но идея рухнула из-за панического бегства вермахта, да и войск СС тоже. Что ж, и