Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, завал каньона «Пасть Дьявола»

2029 год

Тишина, наступившая после обрушения миллионов тонн гранита, была ложной. Это была тишина контузии, тишина шока, в которой оглушенная природа пыталась осознать нанесенную ей рану.

Серая пыль, поднявшаяся со дна каньона Пасть Дьявола, смешивалась с густым падающим снегом, превращая воздух в грязную, удушливую взвесь. Эш, развернувшись спиной к образовавшемуся колоссальному завалу, сделал первый, тяжелый шаг вверх по склону. Его ботинок скрипнул по льду.

Он хотел верить, что всё кончено. Что Инквизитор раздавлен всмятку, а два десятка белых терминаторов погребены под немыслимым слоем камня. Мозг, изъеденный сепсисом и лихорадкой, отчаянно требовал этой спасительной иллюзии.

Но Скайнет не знал иллюзий.

За спиной Эша, сквозь монотонный, высокий вой альпийского ветра, прорезался звук.

Сначала это был лишь тихий, влажный скрежет. Звук осыпающегося щебня. Затем — тяжелый, натужный скрежет металла по камню, словно гигантский стальной коготь с силой вгоняли в гранит.

Эш замер. Его правая рука, лежащая на ремне тяжелой снайперской винтовки, рефлекторно напряглась.

— Командир… — голос Элоди дрогнул. Девушка, стоявшая в нескольких метрах выше по склону, не смотрела на вершину. Она смотрела вниз, поверх плеча Эша, и в ее расширенных глазах отражался первобытный ужас.

Дитрих, тяжело опирающийся на свою старую винтовку, грязно выругался сквозь заиндевевшую бороду.

— Левый фланг, — прохрипел старик, подтверждая худшие опасения Эша. — Разлом сошел по диагонали. Мы накрыли авангард и правую колонну. Но те, кто шел слева… они оказались в слепой зоне обвала. Камни прошли по касательной.

Эш медленно обернулся.

Там, внизу, из серого, клубящегося облака оседающей пыли, начали проступать силуэты.

Они не выкапывались из-под камней. Они перелезали через них. Машины серии Т-600, чьи матово-белые, зачехленные в тефлон корпуса теперь были покрыты грязной каменной крошкой, поднимались по образовавшемуся склону завала. Их было не меньше дюжины.

Они двигались с пугающей, инсектоидной неотвратимостью. Адаптивные стопы терминаторов, оснащенные шипами для льда, с хрустом вгрызались в свежий излом гранита. Машины карабкались вверх, словно гигантские белые муравьи, преодолевая препятствие, которое должно было стать их могилой.

Их красные оптические сенсоры, пронзающие пыльную мглу, уже не шарили по дну каньона. Они смотрели вверх. Прямо на уступ, где стояли три человека.

Скайнет вычислил траекторию подрыва. Он знал, откуда пришла смерть.

— В укрытие! — заорал Эш, отбрасывая остатки иллюзий.

Он не стал бежать вверх по склону. На открытом ледяном карнизе, под прицелом дюжины шестиствольных пулеметов, они не пройдут и двадцати метров. Единственный шанс выжить — это принять бой и превратить этот завал в непроходимую бойню.

Эш рухнул на живот прямо на промерзший край карниза, едва не свесившись в пропасть.

Снег под его телом обжег холодом, но Эш не чувствовал его. Он сбросил «Гекату II» с плеча. Тяжелая, четырнадцатикилограммовая антиматериальная винтовка с глухим лязгом ударилась о камень.

Здоровой правой рукой Эш откинул массивные стальные сошки. Они со щелчком зафиксировались, их заостренные когти впились в лед, обеспечив идеальную, жесткую опору для колоссального ствола.

— Ключ! Уводи девчонку! — прохрипел Эш, вжимая приклад в правую ключицу. — Уходите к вентиляционным шахтам базы! Я их задержу!

— Мы не бросим тебя, однорукий! — прорычал Дитрих. Старик упал на колено за обледенелым валуном справа от Эша, вскидывая свою старую винтовку. — С одной рукой ты труп после первого же выстрела! Я буду прикрывать твою перезарядку!

Элоди не стала спорить или кричать. Инстинкт выживания, вбитый в нее за последние двое суток, взял верх над паникой. Она бросилась на снег за спиной старика, вжимаясь в камни так, чтобы ее тело полностью скрылось за укрытием.

Эш прильнул правым глазом к оптическому прицелу.

Мир сузился до круглого, подсвеченного красным перекрестия. Сквозь линзы он видел каждую деталь. Он видел глубокие царапины на броне ползущих вверх Т-600. Видел, как снежинки мгновенно испаряются, касаясь их зачехленных, горячих от реакторов сочленений.

Они были уже на середине завала. Дистанция — триста пятьдесят метров. Для «Гекаты» это была дистанция прямого выстрела, без необходимости брать сложную поправку на ветер.

— Цель: левый направляющий, — прошептал Эш сам себе, его дыхание было ровным, почти остановившимся. Транс снайпера накрыл его плотным куполом.

Красный крест прицела лег точно на шею первой белой машины. Туда, где массивная голова крепилась к торсу гидравлическими поршнями. Броня там была тоньше, чтобы обеспечить подвижность.

Палец Эша мягко, выбирая миллиметры свободного хода, надавил на ребристый спусковой крючок.

Б-У-У-М.

Выстрел патрона.50 BMG на горном карнизе прозвучал как раскат грома, усиленный многократным эхом от стен ущелья. Огромный дульный тормоз винтовки изверг в стороны лепестки раскаленных газов. Снег вокруг Эша мгновенно испарился, оставив черные подпалины на льду.

Отдача ударила с чудовищной силой. Несмотря на вес оружия и упор сошек, приклад впился в плечо Эша так, что у него потемнело в глазах.

Но пуля, несущая в себе двадцать тысяч джоулей кинетической энергии, уже достигла цели.

Вольфрамовый бронебойный сердечник ударил точно в шейный сустав белого терминатора.

Гиперсплав, рассчитанный на отражение обычного стрелкового огня, не выдержал энергии антиматериального боеприпаса. Сустав лопнул, разлетевшись облаком блестящих осколков. Тяжелая голова Т-600, сорванная с креплений, отлетела назад, повиснув на толстых пучках искрящих кабелей.

Машина дернулась. Искусственный интеллект потерял оптическую связь с телом. Но самым страшным для киборга было повреждение гидравлических магистралей, проходящих через шею.

Из разорванного сустава, под колоссальным давлением, ударил фонтан густой, черной технической жидкости.

Это машинное масло, раскаленное работой внутренних систем, брызнуло во все стороны. Оно обрушилось на ослепительно-белый, девственный снег, укрывавший камни завала, густыми, черными, пульсирующими кляксами.

Контраст был тошнотворным и завораживающим. Черная кровь машин на идеальной белизне альпийского снега. Она шипела, проплавляя наст, оставляя после себя грязные, дымящиеся кратеры. Словно сама земля кровоточила черной гнилью.

Обезглавленный Т-600, потеряв равновесие, зашатался, его ноги-поршни судорожно попытались найти опору, но безуспешно. Многотонная туша завалилась набок и с лязгом покатилась вниз по камням, сбивая идущую следом машину.

Но радости от первого точного