Страна вечной ночи - Кеннет Робсон

— Док Сэвидж и его пятеро помощников! — Дорган взорвался. — Но, черт, этого не может быть! Те парни в ресторане, должно быть, актеры, которых нанял птица Сэвидж.

Хэм-хок закатил глаза.

— Ах, я вам говорю, этот бронзовый человек — больше чем наполовину колдун, — заявил он.

Бельчонок Дорган, очевидно, быстро соображала, пытаясь придать своему поражению логичный вид.

— Док Сэвидж знал, что птицей Форестем были переодетый вы, — сказал он Часовому Боуэну.

Боуэн закричал: — Что?

— Это, вероятно, все объясняет, — сказал Бельчонок с видом вдохновителя. — Док Сэвидж сказал вам, когда он будет не на своем месте а в ресторане, полагая, что вы попытаетесь раздобыть защитные очки. Затем он организовал прием пищи несколькими актерами или кем-то еще, чтобы выглядеть как он сам и его люди.

Боуэн горячо выругался и стал возиться с двумя часами на золотой цепочке.

— Возможно, это все объясняет, — признал он.

— Я по-прежнему утверждаю, что этот Сэвидж хуже вуду, — провозгласил Хэм-хок Пайни.

***

Прибыв к своей яхте у причала Сити-Айленд, банда поднялась на борт в угрюмом молчании.

Им навстречу из камбуза вышел Димитр Дайкофф, неся кофе и немного любимого бренди Часового Боуэна.

Его помощь была воспринята недоброжелательно. Часовой разразился бранью на общие темы, и крупный, смуглый, покрытый шрамами мужчина, утверждавший, что он патриот, а не убийца, удалился в угол каюты и сел, скрестив руки на груди, с выражением крайнего трагизма на смуглом лице.

Часовой Боуэн продолжал вытаскивать из карманов одни часы за другими и вертеть их в руках.

— Мы должны стереть с лица земли этого Дока Сэвиджа, — прорычал он.

— Это правда, — согласился Ул. — И у нас должен быть этот дирижабль. Мы также должны раздобыть эти очки.

Часовой кивнул. — Я ненавижу браться за эту работу, но она должна быть выполнена.

— Пытаться обмануть этого человека опаснее, чем убивать его, — сказал Ул. — Мы убьем его.

— Я не жажду никакой заметной роли в убийстве, — вставил Хэмхок.

Холодный взгляд Ула остановился на Хэм-хоке.

Смелость толстого негра просачивалась наружу. — Это то, — слабо пояснил он, — что я надеюсь, что мы сможем разработать какой-нибудь план по борьбе с этим злым духом.

Часовой вернул часы в карманы, и его толстая рука заскользила вверх-вниз по золотой жилетной цепочке. — У меня есть идея, — промурлыкал он. Повернувшись, он прошел в дальний угол комнаты, кивком пригласив Ула следовать за ним.

Эти двое несколько минут серьезно разговаривали. Они старались говорить тише. Ни одно слово не достигало чужих ушей, кроме их собственных.

Димитр Дайкофф продолжал сердито смотреть в противоположный угол комнаты, совершенно вне пределов слышимости.

Однако Димитр Дайкофф не был вне поля зрения, и оба Часовой Боуэн и Ул, были бы сильно удивлены, если бы знали, что крупный мужчина, чьи темные глаза так пристально наблюдали за ними, превратил эти глаза в уши.

Пока Боуэн и Ул разговаривали, Димитр Дайкофф читал по губам.

***

Примерно три часа спустя Монк расхаживал по великолепной библиотеке научных томов Дока Сэвиджа так же беспокойно, как только что посаженная в клетку обезьяна.

Хэм сидел и наблюдал за ним с преувеличенным выражением жалости на своем красивом лице. Он издавал жалостливые звуки языком.

— Никакого воображения, — сказал он. — Он просто не знает, что с собой делать.

Монк фыркнул, казалось, пытаясь придумать подходящий ответ, отказался от него и повернулся, чтобы посмотреть на Дока Сэвиджа, который стоял перед большим глобусом с изображением мира.

Док изучал арктические регионы и проводил линию цветным карандашом. Рядом лежала стопка газет, выпущенных несколько месяцев назад. В них рассказывалось о пропавшей экспедиции Лендерторна. Отметка на глобусе указывала маршрут экспедиции Лендерторна, как указано в газетных сообщениях.

— Док, — позвал Монк.

Бронзовый человек поднял глаза. — Да?

— Где ты был последние пару часов? Собирал эти газеты?  — Спросил Монк.

Док кивнул. — Это, а также другие попытки выяснить, что все это значит.

— У тебя есть какие-нибудь идеи, что это за очки? Спросил Монк.

— Линзы очень необычные, — заявил бронзовый гигант. — Кажется, они состоят из материала, похожего на кварц. Однако этот кварц — а я не совсем уверен, что это кварц, — имеет не естественное образование. Кристаллическая структура указывает на искусственный источник.

Монк почесал щетину на своей круглой голове.

— По крайней мере, мы знаем, что они охотятся за нашим дирижаблем, — сказал он, — даже если мы не знаем, почему эти очки так ценны и что стоит за всем этим происшествием.

Док снова повернулся к глобусу.

Монк ухмыльнулся, наблюдая, как бронзовый человек сосредоточился на арктических долготах. Обезьяноподобный химик туго натянул воротник пальто до подбородка и изобразил искусную дрожь.

— Я нутром чую, — сказал он, — что нам пора отправляться в страну полуночного солнца.

Раздался слабый звуковой сигнал. Он предупреждал о приближении посетителей - контакт автоматически отключался, когда лифт останавливался на уровне восемьдесят шестого этажа.

Бронзовый человек нажал кнопку. Зажужжал электрический механизм, и на одной из стен комнаты встроенная телевизионная сканирующая панель из матового стекла внезапно залилась светом. Появилось изображение коридора снаружи. Полицейский в форме выходил из лифта.

— И что теперь? — пробормотал Монк. — — А полиция за нами тоже охотится?

— Надеюсь, это не очередной Грей Форестей, — вставил бледный Длинный Том.

Раздался звонок в дверь.

— Я впущу его, — сказал Монк.

***

Полицейский, которого Монк ввел в комнату, снял фуражку, когда Док Сэвидж кивнул в знак приветствия. Офицер, казалось, инстинктивно чувствовал, что гигантский бронзовый человек заслуживает особого уважения. Это не было противоестественным чувством, разделяемым каждым, кто встречался с Доком Сэвиджем.

— Я лейтенант О'Мэлли, — представился человек в форме. — Я нахожусь на отдельной службе, работаю в кабинете шефа. Я здесь, чтобы побеседовать с  Доком Сэвиджем.

— Это Док Сэвидж, — сказал Монк, кивнув в сторону всемирно известного человека.

— Я знаю. — Глаза О'Мэлли, остановившиеся на бронзовом гиганте, выражали нескрываемое восхищение.

— Брат, — сказал он, колеблясь, словно сомневаясь в уместности обращения, но не в силах удержаться от искреннего выражения, — я бы точно чувствовал себя в безопасности, если бы такой человек, как вы, патрулировал со