За час до взрыва - Александр Александрович Тамоников

– Товарищ майор, у нас инструкция… Все посетители должны быть внесены в список, дежурный офицер…

– Лейтенант, – перебил его Уваров, и теперь в его голосе зазвучала стальная нетерпимость. – Вы что, не понимаете, что такое Смерш? Мы не «посетители». Мы – проверка. И если вы сейчас же не откроете эту дверь и не проводите меня к адмиралу, я арестую вас за препятствование деятельности органов госбезопасности. И вашего дежурного офицера заодно. Вы хотите стать героем первого приказа, который я отдам в этом штабе?

Лейтенант побледнел. Он колебался всего секунду, но Уваров видел – колеблется он не из-за инструкции, а из-за страха перед гневом адмирала. Но страх перед Смершем, видимо, перевесил.

– Открывайте дверь! – скомандовал он часовым.

Массивная броневая дверь на петлях отъехала в сторону, открывая бетонный тоннель с тусклым электрическим светом. Запах – сырости, масла, дезинфицирующих средств.

– Проводите, – приказал Уваров.

Лейтенант, бросив на Громова тревожный взгляд, повел их внутрь. Тоннель был длинным, с ответвлениями. Стены обшиты досками, под ногами – решетчатые металлические настилы. Где-то вдали слышались голоса, лязг железа, гул генераторов. Штаб жил своей размеренной, утробной жизнью.

Они прошли мимо дверей с табличками «Связь», «Шифровальная», «Оперативный отдел». Из-за одной двери доносился равномерный стук телеграфного ключа. Наконец в конце коридора показалась дубовая дверь с офицерским дежурным у тумбочки. Адъютант. Молодой капитан-лейтенант при виде лейтенанта и незнакомых людей поднялся.

– Что такое? Кто эти люди?

– Товарищ капитан-лейтенант, это майор Смерша, к адмиралу…

– Адмирал занят. Прием окончен, – отрезал адъютант, его взгляд скользнул по удостоверению в руке Уварова, но не задержался. Штабная спесь.

Уваров даже не стал с ним разговаривать. Он шагнул прямо к двери кабинета. Адъютант бросился, чтобы преградить путь.

– Товарищ майор, вы не можете…

– Кувалда, – сказал Уваров, не останавливаясь.

Громов двинулся. Его огромная ладонь легла на плечо адъютанта и мягко, но неумолимо отодвинула того в сторону, прижав к стене.

– Посиди тут, командир. Не шуми.

Адъютант, опешивший от такой наглости, открыл рот, но, встретив взгляд Громова, закрыл его. В этом взгляде читалась простая истина: еще слово – и будет больно.

Уваров, не постучав, нажал на тяжелую латонную ручку и вошел.

Кабинет адмирала Крылова был просторным, обшитым темным дубом. На стене – большая карта побережья Балтики, на которой были флажки и пометки. Массивный стол, заваленный бумагами, настольная лампа с зеленым абажуром. В углу – сейф и радиоприемник. За столом сидел человек лет пятидесяти пяти, с седыми, коротко стриженными висками, в кителе с золотыми нашивками контр-адмирала. Лицо – властное, с тяжелой челюстью и внимательными, умными глазами. Он не поднял головы, когда вошел Уваров, продолжая что-то писать.

– Петров, я же сказал, не беспокоить до утра, – раздался его низкий, бархатный голос.

– Я не Петров, товарищ контр-адмирал, – сказал Уваров, закрывая за собой дверь. – Майор Управления «Смерш» 3-го Белорусского фронта. Уваров.

Крылов медленно поднял голову. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по фигуре Уварова, задержался на кобуре ТТ, на пыльной, промокшей гимнастерке.

– Смерш? – произнес он, откладывая перо. – Что вам нужно в моем штабе в такое время, майор? И кто вам разрешил входить без доклада?

– Мне нужен приказ о немедленном отключении станций ПАС‐41 во всем вашем секторе ответственности. И разрешила мне войти Директива Ставки Верховного главнокомандования, – ответил Уваров, подходя к столу. Он не сел.

Крылов откинулся на спинку кресла. Его лицо не выразило ни удивления, ни страха. Только легкое раздражение и высокомерное недоверие.

– Директива Ставки? Покажите.

Уваров положил на стол перед адмиралом свой экземпляр Директивы. Крылов, не торопясь, надел пенсне, взял бумагу. Читал молча, дольше, чем Баранов. Его лицо оставалось непроницаемым. Наконец он снял пенсне, положил его рядом.

– Документ подлинный. Полномочия чрезвычайные. Но, товарищ майор, вы, видимо, не вполне понимаете ситуацию. Станции ПАС‐41 работают по моему личному приказу. Они обеспечивают акустическую защиту побережья от немецких подводных диверсантов и торпедных катеров. Разведка флота имеет данные о готовящейся масштабной диверсии именно с моря. Отключение защиты – это преступная халатность.

– Ваша разведка ошибается, товарищ адмирал, – сказал Уваров, и его тихий голос прозвучал в тишине кабинета как удар молотка по стеклу. – Или ее ввели в заблуждение. Немцы готовят диверсию не с моря, а на шлюзах. Они планируют взорвать дамбы и затопить наши тылы. Ваши станции заглушают нашу гидроакустическую разведку. Благодаря вам мы не можем найти мины. Каждая минута работы ПАС‐41 – это помощь врагу.

Крылов медленно покачал головой. Не с высокомерием, а с уверенностью человека, знающего свое дело.

– Майор, вы сухопутный. Вы не понимаете специфики войны на море. Немцы – мастера дезинформации. То, что вы принимаете за подготовку к подрыву шлюзов, может быть как раз отвлекающим маневром, чтобы заставить нас снять акустический щит. А потом – удар катерами или подводными лодками-малютками по нашим коммуникациям. У меня есть агентурные сводки, перехваты…

– У меня есть дешифровка немецкого радиоперехвата с кодовым словом «FLUT» – «Наводнение», – перебил его Уваров. – У меня есть карты шлюзов тысяча девятьсот тридцать восьмого года с пометками. У меня есть приказ Ставки. А у вас, товарищ адмирал, есть упрямство, граничащее с саботажем.

В глазах Крылова вспыхнул гнев. Он ударил ладонью по столу.

– Саботаж? Вы смеете обвинять меня, контр-адмирала, командующего сектором, в саботаже? На каком основании?

– На основании того, что ваш приказ уже сорвал несколько часов критически важной разведки! – Голос Уварова не повысился, но в нем появилась такая концентрация ярости, что Крылов замер. – На посту «Чайка» ваш подчиненный, капитан Баранов, отказался выполнить мое требование об отключении станции. Он сослался на ваш приказ. Из-за этого мы потеряли драгоценное время. Из-за этого сейчас, пока мы тут спорим, наши саперы не могут найти мины, от которых зависят жизни тысяч солдат. Вы своими руками помогаете немцам.

– Капитан Баранов исполнил свой долг! – рявкнул Крылов. – Он выполнил приказ! И я выполняю свой долг, защищая побережье! Ваши данные могут быть ложными! Мои данные проверены!

– Ваши данные – ложь, – жестко заявил Уваров. – Их вам подбросили. Немцы играют на вашей осторожности, товарищ адмирал. Они хотят, чтобы вы именно так и думали. Чтобы вы защищались от призрачной угрозы с моря, пока они готовят настоящий удар из-под воды.

Он видел, как в глазах Крылова мелькает сомнение. Но старый моряк, уверенный в своей правоте, не сдавался.

– Даже если это так… Отключение ПАС – это риск. Я несу ответственность за весь сектор. Мне нужны гарантии, подтверждение из штаба флота…

– Гарантий не будет! – взрывной тишиной прозвучали слова Уварова. – Есть приказ Ставки. Точка. Вы либо подчиняетесь ему сейчас, либо я